Лодзь памятник 1905 года революция

Лодзь — третий по величине город Польши. Расположен в центре страны, в 120 километрах к юго-западу от Варшавы и является центром польской текстильной и электронной промышленности. Основан в XIII веке, статус города с 1423 года.

Лодзь — центр и крупнейший город Лодзинского воеводства. Население города составляет 770 тысяч человек и постепенно сокращается (1988 год — 854 тыс.). Ещё в 1990-х годах Лодзь был вторым по численности населения городом Польши после Варшавы, однако в 2000-е годы уступил это место Кракову.

В 1940—1944 годах Лодзь носила имя Лицманштадт в честь немецкого генерала Первой мировой войны Карла Лицмана. С 1940 по 1944 год в городе находилось одно из крупнейших еврейских гетто.

1332 год — Лодзь впервые упоминается в документе, передающем деревню Lodzia (лат. ) епископам Влоцлавека. 29 июля 1423 года по указу короля Владислава Ягелло Лодзь получила городские права.

1820 год — 20 сентября указом Константина Павловича, наместника Царства Польского, Лодзь была объявлена фабричным городом, в 1821 году был основан суконный посад Нове-Място, продолжением которого в 1824 году явился ткацкий посад Лодка.

1865 год — 30 июля местные власти получили разрешение проложить железную дорогу, соединяющую Лодзь и Колюшки, которая была пущена в эксплуатацию 19 сентября 1865 года. Пассажирские поезда начали регулярно курсировать с 01 июня 1866 года.

1888 год — 6 октября в здании гостиницы «Виктория» на ул. Пётрковской 67 был учрежден первый в Лодзи профессиональный театр. Сейчас здесь находится современный кинотеатр «Полония».

1898 год — 24 декабря в 13 часов в Лодзи пущен первый в Царстве Польском электрический трамвай.

1899 год — 3 ноября в Лодзи, по адресу ул. Всходня 19, поселился Юзеф Пилсудский с супругой. Здесь Пилсудский издавал газету «Рабочий» — орган подпольной Польской Социалистической Партии. Ночью 22 февраля 1900 года Пилсудский был арестован царской полицией и находился в тюремном заключении на ул. Гданьской 13. В декабре 1938 года здесь был создан мемориальный музей-квартира Ю. Пилсудского.

1903 год — 20 августа в Лодзи было создано Польское Театральное Общество, первая в Польше организация занимающаяся театрально-просветительской деятельностью.

1905 год — 17 мая открыта первая в Польше детская больница им. Анны Марии (в память о скончавшейся внучке крупнейшего лодзинского фабриканта Карла В. Шейблера). В 1951 году она была переименована в больницу им. Януша Корчака.

1908 год — в Лодзи, на ал. Костюшко 14 продолжает действовать крупнейший в Польше банк (зал площадью 1100 м?).

1914 — в первые месяцы Первой мировой войны германская и русская армии схлестнулись в битве за Лодзь.

1919 год — создано Лодзинское воеводство во главе с Антонием Каменским.

1936 год — 26 мая был создан Кружок друзей Лодзи, который возобновил свою деятельность в 1959 году (27 ноября) и был переименован в Общество друзей Лодзи. Круг его деятельности достаточно широк: это и просветительская работа, и историко-краеведческая деятельность, организация культурных мероприятий и конкурсов, издательская работа, защита историко-архитектурных ценностей и др. Главный отдел ОДЛ расположен по адресу пл. Вольности 2.

1948 год — 18 октября состоялось торжественное открытие Высшей школы кинематографии, телевидения и театра с участием её первых абитуриентов. Это всемирно известное высшее учебное заведение расположено во дворце Оскара Кона на ул. Тарговой. Особой гордостью школы являются её прославленные выпускники: Анджей Вайда, Роман Полански, Анджей Мунк, Ежи Сколимовски, Кшиштоф Кеслёвски, Кшиштоф Занусси и др.
Архитектура

Восхитительные особняки крупнейших промышленников, строившиеся по соседству с фабричными зданиями и рабочими кварталами, никого не оставят равнодушными. Особого внимания заслуживает живописное убранство помещений, которое отражает вкусы фабрикантов конца XIX — начала XX веков. Гостиные, рабочие кабинеты и бальные залы и по сей день сохранили блеск и великолепие. Кроме типичных особняков городского типа (которые сосредоточены на улице Пётрковской) стоит посетить утопающие в зелени виллы и дворцы.

Дворец Израиля Познаньского — улица Огородова 15.

Крупнейшая в Польше резиденция фабриканта, ныне Музей Истории Города Лодзи. Дворец (в стиле нео-барокко) расположен на углу улиц Заходней (Западной) и Огродовой, вдоль которой тянутся массивные фабричные стены и рабочие кварталы.

Вилла Эдуарда Хербста — улица Пшендзальняна 72.

Характерный пример особняка конца XIX века с типичными для резиденций богатых фабрикантов элементами внутреннего убранства.

Дворец Карла Шейблера — площадь Звытенства (Победы) 1.

Спокойный фасад в стиле ренессанса с ненавязчивым орнаментом контрастирует с красочно оформленным интерьером. Дворец (ныне Музей Кинематографии) расположен в глубине старинного парка Зьрудлиска с его 300-летними дубами.
Дворец Маврикия Познаньского — улица Венцковского 36.

Дворец выдержан в архитектурном стиле, напоминающем итальянский ренессанс. Расположенный в нём Музей современного искусства гордится своей уникальной коллекцией авангардного искусства.

Дворец Карла Познаньского — улица Гданьска 32.

Архитектурное решение дворца напоминает флорентийский ренессанс. В настоящее время здесь находится Музыкальная академия.

Вилла Леопольда Киндерманна — улица Вульчанска 31-33.

Самая великолепная в Польше вилла в стиле сецессион с богатым внешним декоративным оформлением. Сейчас здесь располагается Городская художественная галерея.

Вилла Рейнхольда Рихтера — улица Скорупки 6.

Замечательный пример сопоставления различных стилей (эклектика). Особняк расположен в глубине векового парка, в котором растёт огромнейший «дуб-фабрикант». Теперь здесь находится ректорат Политехнического университета.

Вилла Флориана Яриша — аллея Костюшко 88.

Дворец Роберта Бидерманна — улица Франтишканска 1/5.

В настоящее время здание Лодзинского университета.

Несмотря на то, что история Лодзи берёт своё начало ещё в средневековье, наивысший расцвет города относится к периоду Царства Польского. Именно тогда, в 20-е годы XIX века, в Лодзи создавались суконные и ткацкие посады: сначала вдоль Пётрковского Тракта (ныне улици Пётрковской), где были основаны посад Нове Място, затем Лодка и Нова Лодка, а также водно-фабричные посады на реке Ясень. Благоприятные экономические и жилищные условия привлекали иностранных промышленников. Первые мануфактуры и механизированные фабрики строились в стиле классицизма, имели гладкие, оштукатуренные стены. Во второй половине XIX века в Лодзи появились сотни кирпичных фабрик построенных с использованием железобетонных конструкций, а город получил прозвание «польского Манчестера».

Фабрика Израиля Познаньского — улица Огородова 17.
В своё время фабрика, которой принадлежало второе место после фабрики Карла Шейблера, нанимала более 6 тысяч человек и занималась выделкой хлопчатобумажной ткани. В настоящее время на территории фабрики открыт торгово-культурно-развлекательный центр «Мануфактура», в котором нашло соединение современных форм и архитектуры фабричных зданий с XIX века.

«Ксенжи Млын» — на углу улици Пшендзальняной и Тыменецкого.

Это крупный фабрично-жилищный комплекс был создан Карлом Шейблером, владельцем крупнейшей в Европе хлопчатобумажной фабрики. Промышленный архитектурный ансамбль включает в себя прядильню, пожарное депо, железнодорожный вокзал, больницу, школу, магазины, фольварк и дома для рабочих.

«Белая фабрика» Людвига Гейера — улица Пётрковска 282.

Первое в Лодзи механизированное промышленное предприятие датируется 1839 годом. Теперь здесь находится Музей текстильной промышленности.

Белильный цех Копиша — улица Тыменецкого 5.

Эта первая в Лодзи мануфактура возникла в 1826 году.

«Бочки Грохмана».
Монуфактурные ворота ткацкой фабрики Грохманов.
Фабричная электростанция Шейблеров — улица Тыменецкого 3/7.

Интересный памятник промышленной архитектуры в стиле сецессион (ритмичные формы, декоративные элементы из керамики и металла).

Фабрика Маркуса Сильберштейна — улица Пётрковска 250.

Фабричное здание с чертами фортификационной архитектуры. Сейчас это торговый центр.

Фабрика Фердинанда Гельднера — улица Революции 1905 года № 52.

Это отреставрированное фабричное здание занимает Высшая Школа Экономических и Гуманитарных Наук.
Население
Нараду с коренными жителями, огромную роль в промышленном развитии Лодзи сыграло приезжее население. Во второй половине XIX века в Лодзи проживали поляки, немцы, евреи, чехи, силезцы, которые перебрались в это промышленное местечко в поисках «Обетованной Земли». Еврейское население насчитывавшее 240 тысяч человек подарило Лодзи крупнейших фабрикантов (Израиля Кальмановича Познаньского, Мариуса Сильберштейна, Станислава Яротинского, Оскара Кона и др.), купцов, банкиров, знаменитых архитекторов (Давида Ланде, Густава Ландау-Гутентегера и др.) и писателей (Юлиана Тувима и Ежи Косинского). Окунуться в многонациональное прошлое города нам помогает Фестиваль Четырёх Культур, который проходит в Лодзи начиная с 2002 года.

Дворец Познаньских — улица Огродова 15. Сейчас во дворце размещается музей истории города Лодзи, в котором собраны экспонаты, связанные с’

‘ жизнью города и его знаменитостей: Юлиана Тувима, Владислава Реймонта, Александра Тансмана, Артура Рубинштейна и Яна Карского.

Старинное Кладбище на улице Огродовой — католическое, евангелическое и православное. Здесь похоронены крупнейшие промышленники: Бидерманны, Грохманы, Гейеры, Киндерманны, Шейблеры, а также учёные, актёры, художники, национальные герои и священники. Среди десятков исторических надгробий своей монументальностью отличается мавзолей фабриканта Шейблера, похожий на небольшой неоготический храм.

Еврейское кладбище — возле улици Братской. Крупнейшее в Европе еврейское кладбище (41 га)было создано в 1892 году и насчитывает около 160 тысяч могил. Многие каменные надгробия причисляются к памятникам архитектуры, в частности мавзолеи крупных промышленников: Познаньских, Сильберштейнов, Пруссаков, Штейллеров, Яротинских. Здесь покоятся родители Юлиана Тувима и Артура Рубинштейна. В южной части кладбища находятся могилы жертв лодзинского гетто.

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

  • Новые поступления
  • Журналы
    • ЖУРНАЛЬНЫЙ ЗАЛ
    • Арион
    • Вестник Европы
    • Волга
    • Дружба Народов
    • Звезда
    • Знамя
    • Иностранная литература
    • Нева
    • Новая Юность
    • Новый Журнал
    • Новый Мир
    • Октябрь
    • Урал
    • НОН-ФИКШН
    • НЛО
    • Неприкосновенный запас
    • НОВОЕ В ЖЗ
    • Homo Legens
    • Prosodia
    • ©оюз Писателей
    • День и ночь
    • Дети Ра
    • Зеркало
    • Иерусалимский журнал
    • Интерпоэзия
    • Крещатик
    • Новый Берег
    • АРХИВ
    • ВОЛГА-ХХI век
    • Зарубежные записки
    • Континент
    • Критическая Масса
    • Логос
    • Новая Русская Книга
    • Новый ЛИК
    • Отечественные записки
    • Сибирские огни
    • Слово\Word
    • Старое литературное обозрение
    • Студия
    • Уральская новь
    • Проекты
      • Вечера в Клубе ЖЗ
      • Египетские ночи
      • Премия «Поэт»
      • Премия Алданова
      • Премия журнала «Интерпоэзия»
      • Поэтическая премия «Anthologia»
      • Страница Литературной премии И.П.Белкина
      • Страница Литературной премии им. Ю.Казакова
      • Академия русской современной словесности
      • Страница Карабчиевского
      • Страница Татьяны Тихоновой
    • Авторы
    • Выбор читателя
    • О проекте
    • Архив
    • Контакты
    • Восстание или революция? 1905 год в Царстве Польском

      Konrad Zelinski (р. 1971) — историк, сотрудник Отдела этнических исследований политологического факультета Университета им. Марии Кюри- Склодовской в Люблине (Польша).

      Завершается год, знаменующий собой столетнюю годовщину событий, которые в польской историографии чаще всего называют революцией 1905 года. Что же произошло на польских землях — главным образом в Царстве Польском, входившем в состав царской империи, в 1905-1907 годах? Хотя по этому вопросу существует обширный круг источников и этот период новой истории Польши хорошо изучен, до сих пор продолжаются споры о том, было ли это очередное — четвертое национальное восстание или же речь должна идти прежде всего о социальной революции. Уже в межвоенный период (1918-1939 годы) польская историография занималась событиями 1905-1907 годов. Одно из ее течений, представленное польской политической эмиграцией в СССР, основную роль в революции отводило рабочим массам. Историография, связанная с Польской социалистической партией (ППС)[1] и личностью Юзефа Пилсудского, обращала внимание, прежде всего, на деятельность Боевого отдела ППС, рассматривая революционные события в качестве прелюдии к борьбе за независимость. Это направление и стало доминирующим в послевоенной историографии. Тем не менее появлялось все больше работ, посвященных другим аспектам революции, например деятельности отдельных партий и политических группировок. Фундаментальной стала книга Станислава Калабинского и Феликса Тыха «Четвертое восстание или первая революция? 1905-1907 годы в польских землях»[2].

      1989 год не привнес каких-либо коренных перемен в восприятие революции 1905 года, более того, представляется, что интерес к ней ослаб. В отличие от послевоенного периода, когда значение революции представлялось достаточно односторонне, после 1989 года сложно дать пример какой-то обширной дискуссии на тему революционных событий 1905 года в средствах массовой информации. Лишь в столетнюю годовщину со дня начала революции появилось несколько текстов, в которых более широко оговаривается борьба рабочих и уделяется внимание прежде укрываемым или приукрашиваемым аспектам революции. Наилучшим примером тому может служить статья Магдалены Мичинской, опубликованная на страницах популярного еженедельника «Политика», под знаменательным заголовком «Свобода и похмелье». Как пишет автор: «События, начало которым положила революция 1905 года, в течение нескольких лет коренным образом преобразили польскую политическую сцену и изменили общественное сознание, главным образом политическое сознание его интеллектуальной элиты. Эти события были временем героической самоотверженности при решении национальных и социальных проблем, но также стали временем пустых обещаний, проявления слабости, предательства и безнравственности»[3].

      Современные польские левые партии — Союз демократических левых сил и Социал-демократия Польской Республики — организовали собственное празднование годовщины; а на общенациональном уровне празднование столетия революции было объединено с празднованием годовщины июньского восстания в Лодзи. В торжествах принимал участие и тогдашний премьер-министр Марек Белька. Как в его речи, так и на страницах польских газет подчеркивалось, прежде всего, значение событий 1905-1907 годов в борьбе за независимость польского государства[4].

      Чем же в действительности была революция? Начнем с напоминания о ее генезисе и ходе.

      Напомним, что на пороге ХХ столетия на политической карте Европы Польша отсутствовала уже несколько десятков лет. Ситуацию, в которой оказались поляки, нельзя назвать исключительной — многонациональные государства не были каким-то необычным явлением. Экономическая политика захватчиков — Австрии, Германии и России — привела к усилению зависимости разделенных польских земель от экономики государств, в состав которых они входили. Наряду с отсутствием собственной администрации, полиции, армии, а также наличием слабой, находившейся в тени помещиков, местной буржуазии многолетние усилия по германизации и русификации стали очередным фактором, способствовавшим потере собственного национального самосознания. Несмотря на это, в мире еще продолжало функционировать понятие «польский народ»[5].

      Царство Польское, территория которого в скором времени стала одной из основных сцен революции, являлось одной из наиболее развитых провинций российского государства. Несмотря на это, по сравнению с Западной Европой оно было крайне отсталым. Не только в сельском хозяйстве, но и в производстве продолжали существовать многочисленные феодальные пережитки. Однако в начале 1890-х годов годовая стоимость выпуска промышленной продукции в Царстве Польском достигла стоимости сельскохозяйственной продукции и значительно превысила стоимость ремесленной продукции. Как пишет Феликс Тых: «Именно этот производственный потенциал определял место рабочих в социальной структуре страны»[6].

      Именно в рабочей среде наиболее сильно дискутировались концепции перемен и программы решения социально-политических проблем. Начиная с 1880-х годов социалистическое движение, для которого ранее основной была идея социальной революции в Европе без учета вопроса о государственной независимости Польши, начало ставить политические задачи, требующие немедленного решения. Спор о включении вопроса о национальной независимости в круг целей социалистов привел к расколу в польском социалистическом движении. Следствием этого стало создание в 1892 — 1893 годах двух партий: Польской социалистической партии (ППС) и Социал-демократии Царства Польского и Литвы (СДКПиЛ)[7].

      В целом СДКПиЛ[8] отказывалась от выдвижения лозунгов в поддержку независимости, исходя из того, что польский пролетариат должен объединить свои силы с пролетариатом других стран. В свою очередь социальная революция и ее результат — создание социалистического строя — решат все проблемы, волнующие рабочий класс. Независимая Польша, как доказывала Роза Люксембург, представляла угрозу для рабочего движения[9].

      Иную позицию занимала ППС. Согласно идеологам этой партии, за независимую польскую республику следовало бороться еще до начала социалистической революции. Независимое государство должно было создать польскому рабочему классу благоприятные условия для ведения в будущем борьбы за установление социалистического строя. Впрочем, в самой партии не было согласия относительно путей проведения борьбы за независимость Польши. Одни, в том числе руководство партии во главе с Юзефом Пилсудским, считали, что в результате общеевропейского вооруженного конфликта могут возникнуть условия для очередного восстания. Меньшинство, главным образом придерживавшееся левых взглядов, хоть и делало ставку скорее на общеевропейскую социальную революцию, а также рассчитывало на либерализацию отношений в государствах-захватчиках, однако полностью не отказывалось от идеи независимости.

      Не следует забывать и о становившемся все более массовом Бунде — Всеобщем еврейском рабочем союзе в Литве, Польше и России. Этот союз выступал за культурную и национальную автономию еврейского населения, но в польском вопросе ему была ближе позиция СДКПиЛ[10].

      Однако до 1905 года социалисты были маловлиятельными в польском обществе. Ведущую роль занимала Национально-демократическая партия (НДП). Для нее основным врагом Польши была Германия, а не Россия. Последняя, по представлениям НДП, должна была лишь отказаться от политики русификации, а в обмен на разрешение польским имущим классам участвовать в совместном управлении Царством Польским Россия могла рассчитывать на благодарность и лояльность жителей этой части империи. В том, что касалось социальных вопросов, партия видела разные пути решения, включая и социалистический. Главным образом НДП апеллировала к идее общенациональной солидарности и при этом с легкостью выдвигала антисемитские лозунги[11].

      Кроме того, существовали группировки либерально-демократического и лояльного толка, однако ни одна из них не смогла обеспечить себе широкой поддержки в обществе вне зависимости от предлагаемых программ и концепций.

      Следует помнить, что, хотя политическая жизнь в Царстве Польском была развита, в ней принимала участие относительно небольшая часть народа. Большая часть общества — в особенности жители деревни — держалась в стороне от проявления какой-либо политической активности. Когда в феврале 1904 года* японский флот неожиданно атаковал русскую эскадру в Порт-Артуре и Чемульпо, никто, скорее всего, и не думал, что этот отдаленный конфликт может каким-то образом повлиять на общественно-политическую ситуацию в Царстве Польском.

      Русско-японская война и оживление политической жизни в Царстве Польском

      Воспринимаемые вначале недоверчиво вести о впечатляющих победах Японии электризовали поляков. Все чаще раздавались голоса о возможности добиться определенных уступок у царской власти: собственного парламента, может быть, и автономии, а в перспективе вновь обрести национальную независимость. Распространению таких в меньшей или большей степени оптимистических прогнозов способствовало также оживление политической жизни собственно в России. Более того, проведение очередной мобилизации в Царстве Польском, а также экономический кризис способствовали популярности социалистических и революционных лозунгов в рабочей среде.

      Еще в феврале — марте 1904 года варшавским комитетом ППС были организованы первые небольшие антивоенные манифестации. В апреле того же года во время вооруженной защиты подпольной типографии СДКПиЛ погиб один из руководителей рабочего движения — Мартин Каспшак. Празднование 1 мая в Варшаве проходило под впечатлением от подвига Каспшака, хотя организованные СДКПиЛ, ППС и Бундом демонстрации проходили отдельно. Бурлила не только Варшава, но и провинция — во втором полугодии все более правдоподобной становилась возможность столкновения с царской властью.

      Антимонархические выступления, а также забастовки вспыхивали в разных городах. Весной того же года крестьянство Царства Польского выступило с требованием официального введения польского языка в учреждениях сельской администрации. Значительная роль в начавшемся движении принадлежала НДП, которая оказывала серьезное влияние на католическое духовенство в провинции.

      Ноябрь ознаменовался началом вооруженных столкновений. Демонстранты — зачастую это были члены так называемого Боевого отдела ППС, выступавшего за проведение диверсионных акций, — устраивали стычки с полицейскими, жандармами и городской стражей. В конце 1904 — начале 1905 года антивоенные стачки и демонстрации проходили по всему Царству Польскому, прежде всего в крупных промышленных центрах. Их проведение сопровождалось акциями бойцов ППС, которые подрывали поезда, повреждали железнодорожные мосты и взрывали царские памятники. Однако, за исключением рабочих, общество в целом оставалось безразличным к происходящим событиям. В 1904 году в Царстве Польском в демонстрациях принимало участие значительно меньшее число людей, чем в России[12]. Вскоре, однако, вести о событиях на Дальнем Востоке стали поводом к очередным выступлениям, которые переросли в крупнейший со времен январского восстания 1863 года подъем польского народа.

      1905 год в Царстве Польском

      В январе пал Порт-Артур, русский флот на Дальнем Востоке был практически целиком уничтожен. В то же время росло недовольство в либеральной и рабочей среде, обманутой обещаниями проведения реформ государственного устройства. События «кровавого воскресенья» общеизвестны: вскоре волна забастовок и манифестаций прокатилась по всей России, однако это движение еще не было массовым.

      Иначе выглядела ситуация в Царстве Польском, где российская монархия стала символом не только социального, но и национального гнета. Практически сразу, как только до Польши дошли вести о событиях в Петербурге, все партии выступили с обращениями к народу. Некоторые из них — прежде всего ППС — делали упор на национальный вопрос. Вне зависимости от того, верили ли рабочие призывам партии добиваться получения автономии или лишь ожидали перемен в государственном устройстве, для них всех условием реализации поставленных задач стало свержение монархии. В конце января уже бастовала значительная часть рабочих Варшавы и Лодзи; начался погром водочных магазинов и уничтожение царской символики. В конце января — начале февраля остановились предприятия в Радоме, Скаржиске, вскоре во всем Старопольском и Домбровском бассейнах, потом в Люблине. В некоторых городах рабочих избивали, а власти объявляли чрезвычайное положение. Однако на многих предприятиях рабочим удалось добиться улучшения условий труда и его оплаты. Забастовка закончилась в феврале, но локальные выступления с выдвижением экономических требований продолжались[13].

      Остальные слои общества по-разному реагировали на забастовку. Среди высших классов царила паника. Они искали защиты у царских властей. Католическое духовенство, прежде всего духовные власти, также обращались к властям с требованием восстановления мира и порядка. Серьезная политическая сила, каковой являлась НДП, старалась нейтрализовать деятельность социалистических группировок, поскольку была обеспокоена солидарной борьбой польских и русских рабочих. Ни одна либеральная партия не выдвинула лозунга о независимости Польши. Главным образом эти партии выступали за уступки по национальному вопросу. Речь шла об использовании польского языка в судопроизводстве, учреждениях и учебных заведениях. Школьная забастовка началась практически одновременно с забастовкой рабочих, однако длилась значительно дольше. На требование находившейся под влиянием агитации различных политических группировок молодежи, выступавшей не только за введение обучения на польском языке, но и за отмену шпионской системы, слежки за учениками, власти ответили репрессиями: исключали из школ, арестовывали учеников и закрывали школы. Однако в конце концов власти пошли на небольшие уступки, которые тем не менее не удовлетворили бастовавших — после летних каникул 1905 года лишь небольшая часть учеников приступила к учебе в государственных школах, большинство пошло в частные учебные заведения. Более того, появились требования о переводе начального образования в деревне на польский язык. Занятия в сельских школах практически всех гмин Царства Польского в 1905/06 учебном году проходили на польском языке[14]. Это движение добилось определенного успеха: власти впервые пошли на смягчение политики русификации.

      Крестьянство выступало также против крупных земельных собственников, а экономические требования, главным образом касавшиеся увеличения оплаты труда батраков, впервые сопровождались требованиями введения польского языка в сельской администрации. Помещики, так же как фабриканты, требовали от властей прекращения беспорядков. Несмотря на то что в деревню было направлено значительное количество войск, аграрная стачка принесла определенные экономические успехи, а также утвердила право на использование польского языка в органах сельской администрации. Серьезную роль в аграрных выступлениях сыграли политические партии, как революционные левые, так и правая НДП. На волне стачечного движения в Царстве Польском появились первые крестьянские политические объединения. Следует сказать, что позиция деревни поразила как помещиков, которые до этого времени не сталкивались со столь массовым крестьянским движением сопротивления, так и власти, которые были уверены в лояльности польского крестьянина и его благодарности за освобождение от крепостной зависимости.Кроме требований, касающихся демократизации местного самоуправления и использования польского языка в гминных управлениях, на собраниях крестьяне все чаще поднимали вопрос об автономном статусе Царства Польского и требовали освобождения политических заключенных. Правда, иногда часть слишком уж патриотических и радикальных по своему характеру постановлений отменялась, хотя наряду с революционными в деревне все чаще были слышны национальные лозунги, уничтожалась символика царской власти и даже российские школьные учебники[15].

      Хотя стачки прекратились, начиная с апреля — мая непрерывно проводились боевые акции ППС. Они были направлены против особо ненавистных чиновников царского аппарата власти, провокаторов и предателей, но их целью также было получение средств для партийной деятельности. Как отмечает Феликс Тых: «Эти акции способствовали повышению политической температуры, однако они не были решающими для судеб революции. Решающими могли быть лишь массовые выступления, они должны были иметь настолько широкий характер и должны были быть настолько скоординированы во времени, чтобы либо нейтрализовать, либо перетянуть на сторону революции армию»[16].

      Революция охватывала все более широкие слои населения — весной 1905 года начали создаваться профсоюзы квалифицированных специалистов. В большинстве своем они требовали введения демократических свобод и провозглашения автономии в рамках единого государства. Они сотрудничали с подобными же организациями в России.

      С июня 1905 года можно говорить об очередной революционной волне, которая была подготовлена событиями в Лодзи. Известия о поражении русского флота под Цусимой (27-28 мая) и начале долгосрочной стачки в Иваново-Вознесенске спровоцировали беспорядки в городе. Поскольку не удалось прервать стачки, владельцы, рассчитывая сломить рабочих голодом, начали закрывать фабрики. В середине июня в некоторые лодзинские фабрики были введены войска. Эти меры принесли определенный эффект, стачки начали прекращаться. Однако беспорядки начались вновь после того, как 18 июня погибло пять человек в результате атаки казаков и отряда пехоты на рабочих, возвращавшихся с загородного митинга. Их похороны, а затем вести об очередных жертвах полиции и армии (было убито двое рабочих еврейской национальности) стали причиной многотысячных демонстраций. В одной из них погибло 25 человек. Вслед за этим прекратили работу все фабрики, а на улицах города появились баррикады. Громили государственные винно-водочные магазины, нападали на казачьи и солдатские патрули. При этом плечом к плечу сражались поляки, немцы и евреи, сторонники разных партий и приверженцы разных политических взглядов. В длившихся с 18 по 24 июня событиях в Лодзи, названных июньским восстанием, погибло от 150 до 200 человек. Следует подчеркнуть, что, хотя руководители партий понимали, что столкновения с армией не принесут успеха, им не удалось удержать рабочих[17].

      Восстание в Лодзи нашло широкий отклик не только в Царстве Польском, но и в России. Стачки в поддержку рабочих Лодзи и протестные акции прокатились по всей стране. Все лето было отмечено стачечным движением, которое проходило также и в деревне, что имело определенное значение, поскольку шел сбор урожая. Когда в августе был провозглашен царский манифест о созыве Государственной Думы, в Царстве Польском лишь НДП и «угодовцы»[18] восприняли его как определенную уступку. Социалисты объявили бойкот выборам. В конце августа ситуация в Варшавской губернии настолько обострилась, что царь решился отозвать генерал-губернатора Константина Максимовича и назначил на его место человека «сильной руки» Георгия Скалона. Ему с помощью жестких репрессий удалось восстановить спокойствие в городе. В начале сентября Россия подписала мир с Японией, и с этого времени царь мог направить все свои силы на борьбу с революцией.

      От Московского восстания до выборов в Государственную Думу

      Казалось, что дни революции сочтены, когда неожиданно экономическая забастовка в одной из московских типографий в короткий срок переродилась во всеобщую политическую стачку. Русские рабочие выступили со всеми теми требованиями, которые не были учтены в думском проекте. 19 октября началась стачка железнодорожников, а 24-го стачечная волна докатилась до Царства Польского. Начали бастовать железнодорожники, через три дня к ним присоединилось большинство заводских и фабричных рабочих, работников транспорта и торговли. Были закрыты высшие учебные заведения. Митинги и манифестации проходили под красными знаменами. Во многих населенных пунктах в результате столкновений с полицией и армией были убитые. Выдвигались национальные лозунги, среди которых основным был призыв к созыву польского Сейма. Лишь НДП и правые отказались поддержать бастовавших, являясь сторонниками созыва общероссийской Думы.

      Результатом московской стачки и массовых выступлений рабочих по всей стране стало провозглашение Манифеста 30 октября, в котором царь обещал пойти на большее число уступок, чем в думском проекте. Это был, несомненно, огромный успех рабочего класса. Несмотря на это, политическая забастовка была продолжена, а революция была поддержана широкими кругами интеллигенции. Тем не менее считалось, что издание манифеста являлось признаком слабости центральной власти. Предполагалось также, что уже само требование введения конституционной республики приведет к свержению самодержавия.

      Практически все слои общества принимали участие в организуемых различными политическими силами патриотических манифестациях, митингах, собраниях и художественных представлениях. Власти обычно не вмешивались. Однако 1 ноября одну из манифестаций в Варшаве атаковали солдаты: раздались выстрелы, погиб ученик Мельцер, сын русского полковника жандармерии. С окровавленной курткой Мельцера толпа двинулась к городской ратуше на Театральную площадь с требованием освободить арестованных. Варшавский обер-полицмейстер согласился освободить лишь часть арестованных, это не успокоило демонстрантов. Тогда вновь за дело взялись полиция и армия. По некоторым данным, в результате атаки кавалерии погибло 40 человек, было ранено 170. Бойня на Театральной площади привела к новой волне политических забастовок и митингов, которые в короткое время охватили все Царство Польское. Выдвигались как социалистические, так и национальные лозунги. Собственные манифестации проводила также и НДП, которая старалась придать им религиозный характер. Руководители партии считали, что таким образом смогут заставить правительство пойти на уступки по польскому вопросу, а также ограничить растущее революционное движение[19]. 10 ноября властями было введено военное положение на всей территории Царства Польского. Если принять во внимание то, что в России забастовка закончилась к 6 ноября, то становится понятным, что власти могли полностью распоряжаться 300-тысячным военным гарнизоном для усмирения забастовочного движения. Военное положение в России было отменено 1 декабря. И поскольку забастовочная акция в России уже завершилась, у стачек в Царстве Польском не было шанса на успех. Тем не менее началось создание профсоюзов, что имело огромное значение для отстаивания экономических интересов рабочих.

      До конца 1905 года, несмотря на локальные выступления, революционное и патриотическое движение уже не достигало той степени напряжения, которая отмечалась в предшествующие месяцы. В конце марта 1906 года начались выборы в Думу, которые были бойкотированы рабочими партиями Царства Польского. Положение о выборах ограничило права неимущих классов. В результате шансом на получение мандата обладали лишь те кандидаты, которых поддерживала НДП. Она завоевала большинство (34 из 36 мандатов) и создала в Думе совместно с избранными в Литве, Белоруссии и Украине представителями польских помещиков Польское коло. Коло не поднимало национальных вопросов, через три месяца Дума была распущена[20].

      Несмотря на то что в Царстве Польском увеличилось членство в рабочих партиях, все отчетливее стали проявляться разногласия во мнениях и позициях отдельных фракций и групп. В рядах ППС конфликт между группой Пилсудского и левым крылом партии привел к расколу партии на «ППС-революционная фракция», которая придерживалась идеи вооруженной борьбы и организации национального восстания, и «ППС-левица», которая не хотела иметь ничего общего с террористической деятельностью Боевого отдела, при этом решение национального вопроса отодвигалось ею на второй план.

      СДКПиЛ в апреле 1906 года вошла в состав Социал-демократической рабочей партии России в качестве автономной части, поддержав позицию большевиков. Она выступала за тесное сотрудничество с русским пролетариатом и социальную революцию.

      Хоть и в меньшей степени, чем рабочие, в революционное движение включалось и крестьянство. Если богатые крестьяне участвовали в работе партий и обществ, то батракам удалось добиться повышения оплаты и улучшения социальных условий. Социалистические партии, ППС и СДКПиЛ хоть и посылали своих агитаторов в деревню, тем не менее ни одна из них не ставила четко вопрос о крестьянской реформе, хотя и выдвигала антиправительственные и антипомещичьи лозунги. НДП и приходское духовенство выступали за общественную солидарность и против революции. Как показал Ян Моленда, гминные собрания в 1905-1907 годы приобретали неизвестный ранее деревне политический характер, а во время их проведения все чаще поднимались национальные вопросы[21].

      В 1906 году царские власти усилили меры борьбы с революцией; были созданы полевые суды, усилены гарнизоны, запрещены собрания. Одновременно с этим росли ряды провокаторов и шпионов «охранки». В Белостоке (за границами Царства Польского) и в Седльцах в июне и сентябре армией были проведены кровавые погромы евреев[22]. В этих условиях, ощущая поддержку армии и правительства, в контрнаступление пошла НДП, которая при помощи польских (национальных) рабочих союзов и боевых дружин в середине 1906 года открыто приступила к подавлению революции.

      Последний аккорд в революционной борьбе принадлежал рабочим Лодзи. В октябре 1906 года там бастовало 67 000 человек, их удалось сломить лишь локаутом. После четырех месяцев преследуемые армией и боевыми дружинами НДП лодзинские рабочие капитулировали, потеряв тем самым часть достигнутых улучшений в социальной сфере, которых им удалось добиться в предшествующие годы. В январе 1907 года во время выборов во Вторую Думу, несмотря на то что в них приняла участие СДКПиЛ, НДП и ПРП вновь получили большинство мандатов. Как писал Стефан Кеневич: «В политической борьбе — так же как и в экономической — главенствовал контрреволюционный лагерь»[23].

      События в Польше, несомненно, были частью российской революции. Их размах зависел от интенсивности антимонархических акций в самой России. Однако о значении происходившего в Царстве Польском в масштабе всей империи говорят цифры: согласно данным некоторых исследователей, в Царстве Польском проживало лишь 13,5% заводских и фабричных рабочих от общего числа рабочих всей России, но бастовало 29% всех участников стачечного движения[24]. Хоть и не удалось свергнуть монархию и добиться автономного статуса, а революция отняла жизни тысяч людей, были получены определенные уступки как экономического, так и политического характера: улучшены условия труда и оплаты на многих промышленных предприятиях и в сельском хозяйстве; смягчилась политика в отношении языка и вероисповедания.

      Важно то, что массовые выступления активизировали политическое сознание огромной части жителей Царства Польского, которые ранее редко принимали участие в политической жизни либо вообще не участвовали в ней. Активизировалось деревенское общество. В Царстве Польском была создана первая крестьянская партия. В свою очередь рабочее движение продемонстрировало свой массовый характер. Политика перестала быть сферой элит; политические партии печатали свои воззвания тысячными тиражами, впервые в таком масштабе используя этот вид средств массовой информации. Созданные профсоюзы, несмотря на то что рамки их компетенции власти старались ограничить, привлекали в свои ряды все большее число рабочих различных профессий. Следует также отметить, что состав участников событий 1905 года был многонациональным: рядом, часто плечом к плечу, сражались поляки и евреи, немцы и русские.

      Другое дело, что как для рабочих партий, так и для ППС революция была своего рода опытным полигоном, на котором они могли тестировать свои концепции, не обращая внимания на цену своих экспериментов[25]. Лучшим примером тому может служить восстание рабочих в Лодзи, бесперспективность которого была очевидна с самого начала. Однако, несмотря на это, ППС и СДКПиЛ ничего не сделали для того, чтобы предотвратить обреченное на поражение вооруженное столкновение рабочих и армии. С другой стороны, боевые отделы ППС путем явных и тайных убийств, боясь того, что настроения в обществе приобретут радикальный характер, а также во имя по-своему понимаемого патриотизма старались нейтрализовать действия рабочих. Мечта об общем фронте борьбы поляков против захватчика так и не была реализована. Однако сформировались позиции политических лагерей в польских землях.

      Что касается рабочего движения, то ему довелось пережить раскол. Хотя, как отмечает Стефан Кеневич, «все политические лагери во всех трех аннексированных частях Польши (за исключением крайне правых) вышли из этого кризиса еще более сплоченными, сильными и опытными»[26]. Революция, которую интеллектуальная элита того времени представляла как мощное движение всего польского народа, показала, что в обществе отсутствует солидарность и оно не способно выработать общей позиции. «Восхищение и разочарование, энтузиазм и горечь, большие надежды и потеря иллюзий — такой образ революции 1905 года сохранился в польской литературе на несколько последующих десятилетий, до начала Второй мировой войны», — пишет Магдалена Мичинская[27]. Но вне зависимости от того, что солидарность в обществе отсутствовала, что выдвигались крайне несхожие цели и средства их реализации, это было движение против общего внешнего врага. При этом в движении приняла участие значительная часть польского народа, которая не всегда отдавала себе отчет в том, что между партиями и политическими группировками ведутся политические игры.

      Царство Польское стало основной сценой революционных событий в польских землях, однако революционная волна вышла за пределы его административных границ, то есть охватила и западные губернии, где ведущую роль сыграл Белосток. Более того, революция оказала сильное влияние на две остальные аннексированные части Польши. Там были предприняты попытки решить наболевшие проблемы, используя те же средства, что и в русской части аннексированных земель. В Галиции и в прусской части «1905 год пробудил чувство солидарности с Царством Польским», что оказало влияние на формирование позиции польского общества во время Первой мировой войны[28].

      Не вызывает сомнения то, что без революции в России не было бы революции в Польше. События, происходившие внутри империи, были катализатором революционных выступлений рабочих в польских землях. Волнения в России практически незамедлительно вызывали реакцию в Польше. Сложно сказать, в какой степени ход революции в России был детерминирован событиями в польских землях. Представляется, что, кроме июньского восстания, которое широким эхом пронеслось по всей империи, влияние польских событий не было слишком сильным. Революция в России произошла бы вне зависимости от выступлений в Польше, хотя если принять во внимание массовость волнений в Царстве Польском, то следует сказать, что события в Польше были важной частью революции в Российской империи. Впрочем, вдохновляемые событиями в России волнения в Польше, направленные против самодержавия, достаточно быстро привели к требованиям реализации национальных целей. В этом смысле польская революция «жила собственной жизнью». Несомненно, массовость выступлений в Царстве Польском была следствием национального гнета, который сочетался с острым классовым антагонизмом. Революцию 1905 года можно считать первым — со времен январского восстания 1863 года — подъемом польского национального движения, подъемом, который, несмотря на то что был раздавлен, принес определенный успех. Речь не идет лишь только об ослаблении русификации, о введении польского языка в органах сельской администрации, о его частичном введении в учебных заведениях, о создании культурно-просветительских организаций. Прежде всего, речь идет о том, что «вновь пробудились польские надежды на освобождение»[29]. Следует отметить, что в Царстве Польском после провозглашения конституционного манифеста беспорядки не прекратились. Если бы события 1905-1907 годов были исключительно революционными, то после провозглашения манифеста волнения должны были бы остановиться. В манифестациях лишь со временем начали принимать участие широкие слои жителей Царства Польского, из разных сословий и с разным имущественным положением, не исключая крестьян, и организовывались они все чаще под знаменами, на которых виднелись национальные воззвания, необязательно радикальные по своему характеру. Несомненно, акцент на национальные лозунги позволяет утверждать, что социальные и революционные требования в польских землях были тесно связаны с национальным вопросом. Более того, то, что в событиях 1905-1907 годов приняли участие настолько разные слои населения, было во многом обусловлено влиянием национальных лозунгов. Несомненно, первый шаг принадлежал рабочей среде, в которой патриотизм был менее действенным. Однако практически все участники событий, хоть иногда и отодвигали вопрос о независимости на задний план, стремились к решению национального вопроса в будущем. Именно эта сторона событий 1905-1907 годов в польских землях дает возможность говорить о том, что они носили революционный и национально-освободительный характер. На вопрос, был ли 1905 год в Польше национальным восстанием или революцией, можно ответить, что он был все-таки восстанием, хотя его участники в этот раз не смогли выработать общей платформы для сотрудничества и создать общий фронт борьбы.

      Перевод с польского Марии Крисань

      [1] Polska Partia Socjalistyczna (PPS), в российской историографии закрепилась кириллическая калька этой аббревиатуры. — Примеч. ред.

      [2]Kalabinski S., Tych F. Czwarte powstanie czy pierwsza rewolucja. Lata 1905-1907 na ziemiach polskich. Warszawa, 1969.

      Лодзь памятник 1905 года революция

      После Кровавого воскресенья. (1905 год в городе Лодзь)

      . Этот пост я давно обещала Нине Тян nina_tian – и, в принципе, не знаю, когда бы еще его сделала, но меня спровоцировали обсуждения у Хэлки Ровенион по поводу революции 1905 года, вот эти:
      http://rovenion.livejournal.com/1230552.html
      http://rovenion.livejournal.com/1231227.html

      Итак, как раз недавно отметили юбилей одного из наиболее ярких эпизодов революции 1905 года – июньского восстания в Лодзи. Обычно я не пишу постов про 1905 год, это уже не мой период, и я тут не являюсь специалистом. Поэтому просто перевела пару статеек из польских исторических журналов, подсократила и скомпоновала с небольшими комментариями.

      Известия о Кровавом воскресенье (у нас обычно известная дата 9 января, в польской историографии, соответственно, указывают по новому стилю – 22 января) быстро раскатились по всей империи. Одними из первых всколыхнулись земли бывшего Царства Польского – ныне стыдливо именуемого «Привисленскими губерниями». Польские территории были, с одной стороны, одними из наиболее экономически развитых в империи – с другой стороны, тянули за собой целый клубок нерешенных с девятнадцатого века национальных и социально-экономических проблем. «Западный край», замиренный в 1860-е годы грубой военно-полицейской силой, продолжал управляться в том же ключе. Здесь по политическим соображениям не были проведены многие важнейшие реформы – в первую очередь земская (соответственно не было и тех хотя бы минимальных возможностей для легальной социальной активности, которые были в российских губерниях). На территории региона стояли усиленные военные гарнизоны. Вся система образования подверглась жесточайшей русификации. Цензурные условия были еще жестче по сравнению с остальной империей. Наряду с «польским вопросом», на повестке дня стоял «еврейский вопрос» — все эти земли включались в зону «черты оседлости», в крупных городах еврейское население составляло до 30%, а порой и до 50% населения и в массе своей жило в ужасающей нищете. Фабричная Лодзь активно развивалась во второй половине девятнадцатого века и к началу двадцатого была крупнейшим центром текстильной промышленности не только на территории края, но и всей империи. Экономический кризис, вызванный войной, привел к концу 1904 года к массовым увольнениям, около 100 тысяч человек остались без работы. Имевшие работу работали на износ: рабочий день в промышленности длился в то время около 12 часов в Варшаве, около 12-14 часов в Лодзи и провинции, а на мелких и ремесленных предприятиях — 14-16 часов. Женщины получали зарплату на 30-50% меньше мужчин.

      … Как известно, на плотно завинченной крышке долго усидеть невозможно…

      … Уже 26 января (по новому стилю – далее все даты привожу по новому стилю – РД) в Лодзи и окрестностях началась забастовка. На следующий день бастовало уже 70 тысяч рабочих, к которым присоединились ремесленники, трамвайщики, извозчики, железнодорожники, печатники, мелкие торговцы и др. Были закрыты магазины, рестораны, театры, прекратили выходить газеты. В субботу 28 января в городе бастовало уже 100 тысяч человек. В основе первых выступлений были требования экономические: улучшение условий труда на фабриках, 8-часовой рабочий день, установление минимальной заработной платы, равной для мужчин и женщин, оплата медицинских страховых касс, запрет на использование детского труда и др. К этому списку быстро присоединились требования национальные и политические: введение национальной автономии, демократических свобод, равенство национальностей и вероисповеданий, выборное представительство, прекращения русификации школ, ликвидация цензуры, амнистия для политических осужденных. Выступления рабочих были поддержаны левыми партиями: ППС (Польской социалистической партией), Социал-демократией Королевства Польского и Литвы и еврейским Бундом.
      (ППС – польские социалисты, наследники прежней народнической партии «Пролетариат» 1880-х годов, в некотором роде аналог русских эсеров, только с национальным уклоном – и также, как и эсеры, практиковали среди прочего террористические методы борьбы. Лидером ППС с какого-то времени стал Юзеф Пилсудский – будущий маршал, диктатор и руководитель польского государства после становления независимости. Социал-демократия Королевства Польского и Литвы впоследствии частично – во главе с известным Феликсом Дзержинским – слилась с русскими большевиками. Бунд – он и есть Бунд, еврейская не-сионистская партия умеренной реформистской социал-демократической направленности – РД)

      Первые демонстрации происходили мирно. Через улицы города шествовали многотысячные манифестации, на улицах и площадях проходили собрания и митинги, на которых социалисты произносили речи и раздавали открытки (здесь заметим, что до этого времени социалисты не были слишком популярны в польском обществе, наиболее активной партией на тот момент была Национально-демократическая — праворадикальная националистическая партия во главе с Романом Дмовским. «Нацдемы» также провозглашали лозунги автономии, национального образования и некоторых политических свобод -РД). Полиция разгоняла митинги, но в первые дни не прибегала к оружию. Обстановка накалилась 1 февраля, когда войска атаковали рабочих, собравшихся перед одной из крупных фабрик. Вскоре на Рокичинском шоссе была выстроена баррикада, чтобы обороняться от казаков. Это была первая баррикада в период революции.

      В тот же день дошло до столкновения многотысячных рабочих толп с войсками. Всего за эти первые дни революции было убито, по разным данным, от 11 до 19 человек, а около 100 были ранены. Вслед за Варшавой и Лодзью остановились предприятия в Радоме, в Люблине и других городах. Повсюду рабочих избивали, а власти объявляли чрезвычайное положение. Однако на многих предприятиях рабочим удалось добиться улучшения условий труда и его оплаты. В феврале фабриканты провели совещание и сократили рабочий день до 10 часов и подняли рабочие зарплаты. Волна массовых забастовка закончилась в феврале, но локальные выступления с выдвижением экономических требований продолжались.

      Школьная забастовка началась практически одновременно с забастовкой рабочих, однако длилась значительно дольше. На требования молодежи, выступавшей не только за введение обучения на польском языке, но и за отмену шпионской системы, слежки за учениками, власти ответили репрессиями: исключали, арестовывали учеников и закрывали школы. Однако в конце концов власти пошли на небольшие уступки: в частности, впервые за многие годы было разрешено начальное обучение в сельских школах на польском языке. В регионе усиливалось и крестьянское движение: крестьяне выступали против крупных земельных собственников, за улучшение условий труда батраков, за развитие крестьянского самоуправления и введение польского языка в делопроизводство сельской администрации. Хотя стачки прекратились, начиная с апреля — мая непрерывно проводились боевые акции ППС. Они были направлены против особо ненавистных чиновников царского аппарата власти, провокаторов и предателей. Революция охватывала все более широкие слои населения — весной 1905 года начали создаваться профсоюзы квалифицированных специалистов. В большинстве своем они требовали введения демократических свобод и провозглашения автономии в рамках единого государства. Они сотрудничали с подобными же организациями в России.

      «Весна 1905 года». Картина Станислава Масловского

      Новая волна протестов началась 1 мая. В этот день по призыву ППС бастовало 30 тысяч рабочих. Теперь борьбу возглавили социалистические партии: их члены готовили листовки и брошюры, организовывали шествия и митинги. 3 мая, в годовщину Конституции, жители Лодзи собрались перед костелом Святого Креста: причудливое сочетание экономических, политических и национальных требований привело к тому, что манифестанты рядом пели религиозно-патрический гимн «Боже, который Польшу…» и пролетарский «Красное знамя». Обстановка с каждым днем накалялась. 26 мая состоялись похороны рабочего Яна Грабчиньского, застреленного казаками перед фабрикой Грохмана. В траурной манифестации участвовало 50 тысяч жителей – это было первое торжественное захоронение рабочего, павшего во время революции. 30 мая фабриканты Лодзи обратились к русскому генерал-губернатору с просьбой о военной поддержке. К середине июня ежедневно бастовали 15-30 тысяч рабочих. В этот период основным лозунгом бастующих стало рабочее самоуправление на фабриках.

      В воскресенье 18 июня в лесу возле города проходила маевка, организованная социалистами. Вечером в Старом Городе возвращающихся рабочих атаковали казаки и драгуны. В уличном столкновении погибло то ли пять, то ли десять человек. Спустя два дня похороны жертв вновь вылились в 50-тысячную манифестацию. Следующая демонстрация была вызвана слухами о том, что часть жертв были скрыты и похоронены тайно: через день на улицы вышли еще 70 тысяч человек. В одном из районов казаки атаковали толпу – в результате погибли 21 человек.
      В ответ на это убийство социалистические партии объявили всеобщую забастовку. С утра 22 июня начались нападения на полицию и жандармов. Вечером на улицах выросли первые баррикады, которые продолжили строить и на следующий день. Всего в городе было построено свыше 100 баррикад, на которых сражались плечом к плечу поляки, евреи, немцы (которых также было много среди рабочих и ремесленников города), сторонники разных политических партий. Лишь немногочисленные защитники имели револьверы или смогли добыть оружие, большинство было вооружено камнями, кирпичами и проч. Из окон жители выливали на головы казаков кипяток, кислоту и нечистоты. В городе закрылись все фабрики и мастерские. До позднего вечера в городе продолжались ожесточенные бои. В сражающийся город были стянуты, кроме казачьих войск, 6 пехотных полков и подразделения кавалерии. Историки подчеркивают, что борьба рабочих носила в основном стихийный самостоятельный характер: руководство политических партий в целом понимало, что столкновение с войсками не принесет успеха, но им не удалось остановить рабочих.

      Часть баррикад была разрушена уже через несколько часов. Однако последние баррикады держались до 24 июня. В результате уличных боев по официальных данным погибло 151 человек – среди них 55 поляков, 79 евреев и 17 немцев (по неофициальным данным погибло до двух тысяч), еще от 200 до 2000 человек (по разным данным) были ранены. В этот день Николай II подписал указ о введении в Лодзи и округе военного положения. На основании этого документа начались аресты и репрессии против жителей города. Национально-демократическая партия и католическая церковь встали на сторону правительства. Боевые отряды эндеков, также частично состоящие из рабочих, помогали правительственным войскам разоружать и арестовывать повстанцев.

      Восстание в Лодзи нашло широкий отклик не только в Царстве Польском, но и в России. Стачки в поддержку рабочих Лодзи и протестные акции прокатились по всей стране.

      Когда в августе был провозглашен царский манифест о созыве Государственной Думы, в Царстве Польском лишь нацдемы восприняли его как определенную уступку. Социалисты объявили бойкот выборам. Усиленные репрессии в условиях военного положения на время снизили накал рабочего движения. Через три месяца, 30 сентября в Лодзи двумя боевиками ППС был застрелен крупный фабрикант Юлиуш Карл Кунитцер, известный своими притеснениями против рабочих (но парадоксально также один из крупнейших лодзинских филантропов). Один из боевиков, 23-летний рабочий Адольф Шульц, был пойман и вскоре казнен, второму террористу удалось скрыться. С этого времени борьба возобновилась. Сначала забастовали железнодорожники, к которым присоединились работники некоторых фабрик. 30 октября на улицы Лодзи вышло свыше 100 тысяч людей — рабочие, журналисты, актеры, почтовые работники – с лозунгами национальной автономии, политических свобод и улучшения условий труда. В восстании, забастовках и манифестациях принимали участие женщины: из числа погибших по официальным данным было 30 женщин, в том числе работниц, участвовавших в еврейском социалистическом движении. Самой старой среди погибших женщин была 75-летняя старуха Марианна Вальчак, а самой юной – 15-летняя Анна Мадалиньская.

      Протесты и забастовки продолжались в Лодзи до середины 1906 года, ответом были массовые увольнения. Однако, несмотря на поражение, все-таки борьба рабочих в Лодзи и других городах принесла определенные плоды и уступки. На многих предприятиях был официально установлен 10-часовой рабочий день, была улучшена охрана труда, создавались больничные кассы. Организовались десятки независимых профсоюзов, политические представительства немецкой и еврейской общины, культурно-просветительские движения. Была смягчена политика русификации школ и политическая цензура. Социалисты завоевали вес и влияние в обществе. Рабочие почувствовали себя политической силой, способной бороться за свои права. Опыт борьбы в Лодзи был впоследствии использован Пилсудским при создании легионов, сыгравших важную роль в борьбе за независимость (ну, я не люблю Пилсудского, но уж как есть). А десятилетия спустя этот же опыт был вновь использован и переосмыслен «Солидарностью», в том числе в борьбе рабочих Гданьска и других мест.

      Памятник жертвам революции 1905 года в Лодзи

      В конце статьи, которую я использовала, автор делает приятно неожиданный для новейшей польской историографии вывод: можно, конечно, не любить революции, можно не быть сторонником левых идеологий. Но нельзя и обесценивать борьбу рабочих в Лодзи, благодаря – в том числе – которой мы сегодня имеем многие вещи, которые так привычны в нашей реальности, что уже почти не замечаются. Например, 8-часовой рабочий день или элементарную охрану труда. Я должна сказать, что я на 255% согласна с тем, что написал в дискуссии у Хэлки Ровенион историк Михаил Шрайбман shraibman , например вот в этом комментарии: http://rovenion.livejournal.com/1231227.html?thread=25630843#t25630843

      Меня всегда безмерно удивляют люди, которые борются с прогрессом в интернете, сидя перед экранами мониторов и с мобильником в кармане. Примерно столь же нелепо, на мой вкус, выглядят люди, которые возмущаются революционной борьбой, живя в обществе, в котором пользуются оплачиваемыми отпусками и больничными, правом на всеобщее образование, в котором существует хотя бы юридическое равенство, отсутствует национальная и социальная сегрегация, телесные наказания и вообще многие социальные достижения прошедших пары веков для нас сегодня кажутся такими же естественными и неотъемлемыми частями жизни, как мобильный телефон, не говоря уже об электрической лампочке. И хотите вы этого или нет, но почти все эти достижения оплачены упорной борьбой, человеческими судьбами и человеческими жизнями.

      Смотрите так же:  Образцы эпитафий на памятник

Related Post

Совместные памятники

Семейные и двойные памятники Совместные семейные захоронения. Двойной памятник: что нужно знать перед тем как заказать/купить двойную стелу. Как организовать семейную могилу и установку семейного памятника. В последнее время в

Описание памятника хатынь

Описание памятника хатынь Ни на одной самой подробной географической карте вы не найдете сегодня этой белорусской деревни. Она была уничтожена фашистами весной 1943 года. Ванда Яскевич — одна из 149

Памятник рисуем поэтапно

Как нарисовать памятник карандашом поэтапно? Давайте нарисуем памятник Борису Пастернаку. Есть всем известное фото, вот по нему и будем рисовать. Далее начнем вписывать в прямоугольники руку с книгой, обозначим пиджак,

CLOSE
CLOSE