Царскосельский дворец стиль

Екатерининский дворец. Большой зал

Дверь из Серебряной столовой открывается в Большой зал, или Светлая галерея, как его называли в XVIII веке, — самое большое парадное помещение Екатерининского дворца, созданное по проекту архитектора Ф.-Б. Расстрелли в 1752–1756 годах.

Этот нарядный зал площадью более 800 квадратных метров предназначался для проведения официальных приемов и торжеств, парадных обедов, балов и маскарадов.

Документы ничего не говорят о том, как зародилась идея сооружения большого зала (называемого также Тронным залом и Большой галереей), но 12 мая 1751 г. последовало повеление о замене узких одноэтажных каменных галерей-переходов между центральным корпусом и боковыми флигелями новыми, «с приуширением, как место даст»». Одно из новых помещений и стало в последствии Большим залом.

В создании Большого зала Растрелли проявил себя не только как великолепный декоратор, но и как искусный инженер. Зал площадью в 860 квадратных метров, длинной в 47 и шириной в 17 метров не имеет ни одной опоры для перекрытия, что также усиливает ощущение простора и света, который в солнечные дни наполняет огромное помещение.

Окна Большого зала, занимающего всю ширину дворца, выходят на обе его стороны. Летом интерьер пронизан солнечным светом, играющим на позолоте в течение всего дня, вечером Светлую галерею освещали свечи, обрамляющие зеркала. Элементы пышного барочного декора создают иллюзию безграничного пространства: чередование больших окон с зеркалами зрительно расширяет границы зала, а плафон, окруженный живописной колоннадой, раскрывает пространство в высоту. Французский дипломат де ла Мессельер, побывавший на приеме во дворце, писал: «Красота и богатство апартаментов невольно поразили нас… Но нас ожидало новое зрелище: все шторы были разом опущены и дневной свет внезапно был заменен блеском 1200 свечей, которые отражались со всех сторон в многочисленных зеркалах. ».

Скульптурная и орнаментальная резьба Большого зала, сплошным узором покрывающая плоскости стен, была выполнена по эскизам Ф.-Б. Расстрелли и моделям скульптора-декоратора И.-Ф. Дункера 130 русскими резчиками. По выполнению резьбы в Большем зале работали еще три опытных и талантливых мастера — Шталмейер, Карновский и Валехин. Особенно пышный резной декор получили торцовые стены, украшенные многофигурными композициями.

Мебель в зале состоит из деревянных золоченных кресел, крытых белым штофом; в одном из угловстояли часы в деревянном футляре, работы Конрада Эрбера из Берлина. В зале по 13 окон с каждой стороны, все простенки покрыты зеркалами, вставленными в богатый лепной и резной позолоченный орнамент; многочисленные резные, золоченные бра еще более усиливают красоту отделки. Позолота исполнена Лепренцом.

Колоннада, изображенная по периметру плафона, и парящие над ней фигуры на фоне голубого неба раскрывают пространство Большого зала в высоту. Первоначальный живописный плафон был написан в 1752–1754 годах по эскизу Д. Валериани, известного венецианского художника-декоратора, приехавшего в Россию по приглашению Ф.-Б. Расстрелли. Его помощником выступилА. Перезинотти, а также русские художникиА. И. и Е. И. Бельские, И. И. и П. И. Фирсовы, С. Иванов, Н. Афанасьев, Б. Суходольский, Г. Козлов, И. Васильев и М. Сергеев. Плафон состоял из трех самостоятельных композиций, изображающих «Аллегорию России», «Аллегорию Мира» и «Аллегорию Победы». Грандиозный по размерам плафон в сочетании с золоченой резьбой на стенах зала производил чрезвычайно сильное впечатление.

Плафон «Триумф России» славит ее победы, процветание наук и искусств. Центральное место в трехчастной композиции занимает женская фигура, олицетворяющая Россию. Написана она очень динамично, на фоне бескрайнего неба и легких облаков, создающих ощущение безграничности пространства зала. Иллюзию эту усиливает композиция, которая как бы обрамляет плафонную роспись. Уходящая ввысь колоннада, ниши, вазы, гирлянды цветов, живописные балконы исполнены виртуозно.

В Большом зале проходили торжественные мероприятия — балы, банкеты, обеды. При Елизавете Петровне придворная жизнь в России приобрела невероятный размах. Содержание двора и придворные церемонии стали едва ли не главными статьями расхода государственного бюджета.

Сохранились воспоминания французского ювелира И. Позье, находившегося на службе у русской императорской фамилии в 1729-1764 годах. Вот как «придворный брильянтщик» описывает маскарады, устраивавшиеся при дворе Елизаветы:«… Не могу не сделать краткого описания великолепия двора покойной императрицы и увеселений, которые давались на масленицу и по случаю других праздников, в особенности маскарадов. В маскарадах участвовали обыкновенно все, кто только мог достать билет на вход. [. ] Маскарады эти были роскошны и давались в императорском дворце, где по этому случаю раскрывались все парадные покои, ведущие в большую залу, представляющую двойной куб в сто футов. [. ] по ней двигалось бесчисленное множество масок в богатейших костюмах, разделенные на кадрили и на группы; все покои бывали богато освещены: в одну минуту зажигалось не менее 10 тысяч свечей. [. ] Придворные дамы немало способствовали к блеску этих собраний, обладая в высокой степени искусством одеваться к лицу и сверх того умея поддерживать свою красоту. Все женщины в России, какого бы они ни были звания, начиная императрицей и кончая крестьянкой, — румянятся, полагая, что к лицу иметь красные щеки. Наряды дам очень богаты, равно как и золотые вещи их, бриллиантов придворные дамы надевают изумительное множество».

Торжества подобного уровня требовали соответствующего места. Это было учтено Растрелли, вложившим в создание грандиозного парадного зала свой талант, мастерство и искусство и удовлетворившим волю именитой заказчицы.

Одним из первых масштабных мероприятий в Большом зале стал торжественный обед, состоявшийся 30 июля 1756 года, после освящения придворной церкви. «По окончании всей службы, — говорится в камер-фурьерском журнале, — ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВО изволила со всеми знатными персонами пройти в Свои покои и в верхнем апартаменте, в новом большом зале, с помянутыми духовными и знатными, всего в 40 персонах, изволила кушать обеденное кушанье; а как кушали за высокие здоровья происходила пальба из пушек. ».

В елизаветинское время за Большим залом располагались большая парадная комната с окнами во двор, помещение для прислуги и Парадная лестница, предназначенная для «внутренних апартаментов».

Падуга — переход от плоскости стен к плафону — украшала зал со времен Ф.-Б. Растрелли.

В 1790-х были обнаружены конструктивные неполадки в потолке зала. Из-за провисания нижнего пояса стропильных ферм деформировался потолок, [. ]. Подрамники с живописными полотнами были сняты, живопись свернута на валы и сдана в фонды дворцовых хранилищ.

Перекрытие между тем пришло в совершенно негодное состояние. В 1820 году архитектор В. П. Стасов установил новые стропильные фермы, кровлю и новые перекрытия в Большом зале Царскосельского дворца. Установка новых стропильных ферм, имеющих опоры непосредственно над золоченой резьбой зала, могла нанести ей почти неизбежные повреждения. Для предотвращения этого В. П. Стасов повысил кладку стен обрамления зала, поднял его потолок и между карнизом стен и полем плафона ввел переходную падугу. Тем самым площадь потолка была сужена и возвращение первоначальной живописи на место было невозможно. Потолок был оставлен белым, а падуга декорирована золоченой орнаментировкой» Огромный плафон, написанный художником Д. Валериани, уже отсутствовал. Падуга была восстановлена по проекту В. П. Стасова в стилистике барочной отделки парадного растреллиевского интерьера.

При этом была повреждена отделка зала, поэтому лепку, резьбу, позолоту и паркет пришлось полностью реставрировать.

По концам Большого зала вместо обветшалых деревянных лестниц зодчий устроил две чугунные. Реставрация Большого зала была завершена в апреле 1823 г.

В 1856 году А.И. Штакеншнейдер был вновь привлечен к работам в царскосельской резиденции. По Высочайшему повелению он отобрал; в Императорском Эрмитаже тринадцать картин для украшения потолков Большого Царскосельского дворца. Работы начались осеныо 1856 года, по отбытии царской фамилии, и окончить их предписывалось к осени 1857 года, но с тем, чтобы между лесами в «большом зале был сохранен свободный и благовидный проход».

Однако изготовление плафона было затем отложено на 1858 год и окончено лишь 25 августа. Новый плафон для Большого зала написали художники Ф. Вундерлих и Э. Франчуоли, и одновременно с его созданием Штакеншнейдер переделал падугу зала, связав изысканными вьющимися орнаментами средние и угловые мотивы рокайля.

И. А. Монигетти убедил зодчего не прибегать к излюбленной в 1840-1850-х годах позолоте с «пробелкой». Лепные работы исполнил мастер П. Дылев. Декоративное решение падуги оказалось настолько удачным, что «трудно теперь угадать, где в орнаментах кончается работа XVIII века и начинается лепка XIX века».

По указаниям Монигетти в 1860 году в Большом зале была отремонтирозаза вся деревянная обшивка стен с карнизами и тягами, а также оконные переплеты и двери; вся деревянная резьба была снята со стен и исправлена, недостающие части украшений были добавлены, а некоторые «по совершенной их ветхости» заменены новым, заново были выполнены лепные рельефные украшения «с круглыми фигурами» в падуге «согласно Высочайше утвержденным рисункам» и сделаны 56 больших бра «о 12 рожках» и 56 малых — «о 5 рожках» — «из картон-пьера на каркасе слесарной работы с украшениями в стиле комнат Людовика XV».

В таком виде падуга просуществовала до 1941 года. При последующей реконструкции отделки Большого зала она была сбита, и ныне ее сохранившиеся фрагменты представлены в выставочной комнате.

В этом зале происходили все торжественные обеды, большие маскарады и куртаги; кажется не было коронованных особ, которые бы посетив Царское Село, не участвовали в парадном обеде в этом зале. Здесь происходили обеды и завтраки в дни Высочайших смотров. Последний раз «куртаг» был тут в1908 году, в день бракосочетания Великой княжны Марии Павловны со шведским Герцогом Зюдерманландским.

В 1790-х годах из-за деформации перекрытияплафон Валериани сняли и перенесли в дворцовые кладовые, а в 1856–1858годах художники Ф. Вундерлих и Э. Франчуоли создали новую композицию «Аллегорическое изображение Науки, Искусства и Трудолюбия», прославляющую достижения современной им России. Этот плафон погиб в огне пожара во время войны.

В 1953–1954 годах при реставрации Михайловского замка в Санкт-Петербурге были обнаружены боковые части плафона Валериани — «Аллегория Мира» и «Аллегория Победы», считавшиеся утраченными. Благодаря этой находке было решено воссоздать плафон в первоначальном виде, вернув в Екатерининский дворец две сохранившиеся живописные композиции. При реставрации внимание мастеров привлекли их грубо обрезанные края, из-за чего и возникло предположение о том, что обе эти живописные композиции когда-то были частью огромного плафона, из которого их вырезали и разместили здесь, на новом месте. И действительно: после произведённой расчистки на обоих плафонах под вензелями Павла I читался написанный ранее вензель Елизаветы. Дальнейшие научные изыскания подтвердили, что «Аллегория Победы» и «Аллегория Мира» являлись боковыми картинами огромного живописного плафона «Аллегория блаженства царствования императрицы Елизаветы Петровны», выполненного по эскизам Д.Валериани и украшавшего до1783 года потолок площадью 816 кв.м Большого зала в Екатерининском дворце. В Михайловском замке было решено установить копии плафонов, которые ещё предстояло выполнить, а подлинные композиции вернуть на историческое место — в Большой зал Екатерининского дворца. Архитектором А.А.Кедринским в 1960 году был разработан проект воссоздания монументальной живописи Большого зала, сделанный на основе найденных подлинных фрагментов, а также архивных материалов и единственного, к счастью, сохранившегося плафона кисти Валериани «Похождение Талемаха» в Строгановском дворце.

Возрождению центральной части плафона послужили сохранившиеся наброски и описание композиции с расшифровкой всех аллегорий, сделанные Валериани, а также рисунок, выполненный А. И. Штакеншнейдером в 1857 году, когда по эскизам придворного зодчего создавалось новое оформление потолков в нескольких залах парадной анфилады. Над воссозданием плафона Большого зала работали художники-реставраторы под руководствомЯ. А. Казакова. По сложности и масштабу эта работа не имела аналогов в мировой реставрационной практике.

Во всех замыслах автора плафона, человека, жившего два века назад, пытались буквально раствориться реставраторы, познавая особенности колорита его огромных композиций и прочие тонкости старинной декоративной живописи. Как вспоминает Б.Н.Лебедев, особая сложность заключалась в том, что необходимо было добиться единой тональности воссозданной центральной части плафона «Триумф России» с подлинными боковыми композициями «Аллегория Победы» и «Аллегория мира». По словам художников-реставраторов, «разница нахально лезла в глаза». Наверное, в это время и пришло понимание того, насколько старые мастера учитывали все тонкости живописи на потолках дворцовых залов, которая удивительным образом реагировала на все природные явления и даже на смену времён года: трава зеленила её, белый снег ровно выявлял многоцветье плафона, а краски осени вносили особую мягкость в цветовую гамму. Но колористическое решение всей композиции всё же было найдено, и границы между оригиналами и восстановленным центром плафона исчезли. Если предшественниками плафон разбивался на части и каждый его фрагмент писался на подрамнике, то современным мастерам пришлось преодолеть и трудности технического характера: забираться на леса, писать прямо по штукатурке, задрав голову и держа в руке кисть. Больше 20 минут работы никто из них не выдерживал: затекали и руки, и ноги, и шея, начинала нещадно болеть спина, да ещё электрический свет, установленный прямо на лесах, переносил на живопись свой жёлтоватый оттенок, из-за чего начинались проблемы с колоритом при дневном свете. Это теперь Борис Николаевич Лебедев улыбается, вспоминая: «Мы в полной мере познали те условия, в которых трудились мастера при матушке Елизавете Петровне. Нам пришлось столь же тяжко».

Из письма А. Кучумова А. Зеленовой от 27 апреля 1944 года: Выходим на улицу и идем вдоль фасада, чтобы попасть в Большой зал. Через окна видны все комнаты… все обрушилось, кирпичи, копоть, обгорелые балки и железо… нигде никакого намека на отделку. В Большой зал можно попасть только по маленькой лестнице из кочегарки. Пробираемся туда через груды хлама и вот… Большой зал перед нами… За страшной картиной разрушения он не утратил своей грандиозности и величественности. Зрелище достойное кисти Г. Робера… Над половиной зала открытое небо, крыши и потолка нет. Другая часть потолка сохранила плафонную роспись. Зеркала все разбиты, осколки их устилают пол… Паркет сохранился только на 1 /4, остальной разобран и частично сложен тут же щитами. Большая часть его, видимо, все же исчезла. Рамы нижних зеркал и бра, изломанные, валяются у стен. Рамы окон без стекол стоят раскрытые, болтаются обрывки штор… Резьба местами сильно повреждена непогодой… Чудные кариатиды всех дверей исчезли (4 найдены, нет еще 8)… Сердце сжимается от боли, когда видишь это гениальное произведение Растрелли разрушенным и оскверненным. Однако этот зал восстановить легче, чем многие Камероновские.

Смотрите так же:  Отзыв о санатории дворцы в карелии

Воссоздание Большого зала:

Огромная работа живописцев завершилась в 1976 году и была принята Художественным Советом, который, уместно будет вспомнить, собирался в течение всего времени восстановления плафонной живописи Большого зала Екатерининского дворца ни много, ни мало 56 раз. Весь зал открылся после реставрации 1980 году

По авторским чертежам Ф.-Б. Растрелли и сохранившемуся фрагменту был восстановлен сгоревший во время войнынаборный паркет из мореного и светлого дуба.

В январе 1988 года, в результате нарушения безопасности при ведении сварочных работ в Большом зале Екатерининского дворца произошел пожар. Своевременные меры по ликвидации пожара предотвратили серьезные материальные потери.

Реставрация 2009 года

В Тронном зале опытные специалисты сразу обращают внимание на дубовый паркет: что-то с ним не ладно. Исторический материал позволяет восстановить картину происшедшего. В конце 50-х годов прошлого столетия, в связи с отсутствием мореного дуба, реставраторы вышли из положения просто: часть фрагментов, которые должны быть темными, изготовили из ореха, пропитанного красочным составом. Со временем покрытие стерлось, и вид паркетного узора, мягко говоря, стал странным. Достать мореный дуб — задача невероятно сложная, однако Иван Петрович Саутов, руководивший тогда ГМЗ «Царское Село», был тверд: никаких подмен. Надо искать. «Это оказалось весьма непросто, — признает Геннадий Кравец. — Мало у нас территорий, где дуб вымачивается в естественной среде 15-30 лет. Существуют, правда, приемы искусственного морения, однако в нашем случае и это подмена. Грядет грандиозное событие, и основные юбилейные мероприятия будут проводиться в Тронном зале. Значит, здесь все должно быть на высочайшем уровне».

Три светлые двери ведут из парадного зала в Первую Антикамеру.

Источники:

  • Фомин Н. Детское Село. Л., 1936.
  • Екатерининский дворец-музей и парк в городе Пушкине. Л., 1940.
  • Пилявский В. И. Стасов. Архитектор. Л.: Госстройиздат, 1963, 251 с., ил.
  • Епаринова Е. Штакеншнейдер. Сборник Архитекторы Царского Села. От Растрелли до Данини / Альбом, под ред. И. Ботт. — СПб.: Аврора, 2010. — 303 с.
  • С.Н.Вильчковский «Царское Село», 1911
  • Историко-культурный журнал «Наше наследие»
  • Письма А.Кучумова
  • Выставка в районной библиотеке им.Мамина-Сибиряка

У Вас остались вопросы? Или появился комментарий или уточнение к данной статье? Напишите их в комментарии под статьей — мы ответим Вам в течение суток!

Екатерининский дворец, 1751 — 1762. Ф.-Б. Растрелли

Реконструкция Большого дворца под руководством Ф.-Б. Растрелли

1750-е

Впервые в Царском Селе Ф.-Б.Растрелли появился еще в 1749 году, когда во дворце делались балконы у Среднего дома, устраивалась балюстрада и золотились орнаменты на фасаде. Тогда архитектор про изводил во дворце лишь незначительные работы, в основном только надзирая за всеми дворцовыми строениями.

Но в 1750-е годы талант Ф.-Б.Растрелли особенно полно раскрылся в разработке проектов грандиозных дворцов, воздвигавшихся «для единой славы российской». Лишь начиная с 1750 года, можно говорить о сколько-нибудь планомерной работе Растрелли.

По мере строительства дворца выяснились и положительные и слабые стороны первоначального замысла. При гигантской фронтальной протяженности высота центрального корпуса и боковых флигелей дворца оказывалась недостаточной. Дворец оставался маловместительным и не имел зала, пригодного для многолюдных приемов и празднеств. Последнее обстоятельство было, по-видимому, главным стимулом к новой реконструкции дворца, порученной Растрелли.

Весной 1750 г. Растрелли писал в Контору строений Села Царского: «Сего Апреля 11 дня Ее Императорское Величество Государыня. изустно приказала о сделании в селе царском на имеющейся там галерее вновь другого этажа каменную галерею. а какому быть украшению на той вновь зделанной галерее яко орнаменты над окошками то зделать лепной работы, пилястры, карнизы ис пудожского камня, статуи штукатурной и лепной же работы и оные орнаменты и статуи и все украшения вызолотить» .

21 февраля 1751 г. Растрелли просил Контору строений села Царского «ордеровать» резного мастера Дункера, чтобы последний изготовил для модели Горы «резной работы статуи и протчее резное украшение».

12 мая 1751 г. последовало повеление о замене узких одноэтажных каменных галерей-переходов между центральным корпусом и боковыми флигелями новыми, «с приуширением, как место даст».

5 августа 1751 года произвели снятие раковинного украшения в нижней (Гротовой) комнате правого флигеля Большого дворца.

С 1752 года по высочайшему повелению постройку дворца возглавил Растрелли, которому теперь подчинялся его предшественник на этом посту.

Реализация проекта Растрелли началась сразу после освобождения дворца от лесов, установленных в ходе работ под руководством Квасова и Чевакинского.

Для осуществления задуманного зодчим потребовалась целая армия мастеров. Елизавета Петровна хотела как можно скорее увидеть дворец законченным, поэтому работы проходили в очень быстром темпе. Уже к концу 1752 года перестройка среднего дома была в основном завершена.

Над галереей, идущей к левому флигелю, должен был быть построен большой зал — грандиозная галерея, освещенная как с садовой стороны, так и со стороны двора рядами остекленных дверей и окон. Сооружение новых покоев и двусветной галереи по сторонам «Среднего дома» сделало очевидной необходимость надстройки над ним третьего этажа и переделки боковых флигелей.

10 мая 1752 г. последовал указ о сломке кровель над «Средним домом» и обоими флигелями и перестройке их подобно покоям, вновь построенным по сторонам центрального корпуса. В результате этого средняя часть дворца превратилась в единый слитный массив.

Ф.-Б. Растрелли сохранил общие композиционные принципы дворцового ансамбля, но при этом объеденил отдельные корпуса, надстроил стены и по-иному решил декоративную отделку фасада. Созданный им Большой дворец буквально ослеплял современников своей пышностью и блеском декоративного украшения.

От церкви и оранжерейного (Портретного) зала она отделялась висячими садами, над одноэтажными галереями. Новое решение повторяло композицию Большого Петергофского дворца, сохранившуюся поныне. Оно было глубоко логичным и художественно выразительным, но, как и все предшествующие, оказалось недолговечным.

Если бы Растрелли руководствовался заранее разработанным проектом, он мог бы избежать ломки законченных частей дворца. Но переделка велась так, как будто бы он имел дело не с отстроенным зданием, а с моделью, выполненной в натуральную величину для проверки правильности проектных предположений. Вспоминая о том, как строился на ее глазах Большой дворец, Екатерина II писала: «Это была работа Пенелопы: Завтра ломали то, что сделано было сегодня. Дом этот был шесть раз разрушен до основания I и вновь отстроен прежде, чем доведен до состояний, в каком находится теперь».

К концу 1752 г. наружный убор почти полностью был готов. Позолота производилась безостановочно с 1749 по 1759 г. «За это время истрачено на наружные скульптуры 33 833 книжек золота по 1 р. 33 коп.» Этого количества золота в Санкт-Петербурге не нашлось, и в 1749 г. за золотом посылали за границу. Искусный зодчий сделал, чего требовала изысканная роскошь того времени: на одни наружныя украшения кариатид до баллюстрада, ваз и статуй на крыше, как видно из счетов 1746-1766 гг., употреблено было шесть пудов 17 фунтов и два золотника червоннаго золота.

По рассказам современников, прежде, при ярком солнечном сиянии, на дворец открытыми глазами никак и смотреть было невозможно. Когда императрица Елисавета приехала со всем двором и иностранными министрами осматривать его, то есть все были поражены его великолепием и каждый из придворных спешил выразить свое изумление; один только французский посол стоял в глубоков молчаниии когда на вопрос Елисаветы, почему он ничего не говорит о новом дворце, разве находит, что чего либо еще не сделано? ответил, что, по его мнению, «недостает футляра на эту драгоценность». Тонко льстивая фраза, впрочем, оправдалась впоследствии непредвиденно и уже при Екатерине II эта позолота испортилась.

Существует легенда, что как-то в Царское Село приехала знаменитая княгиня Голицына, та самая, что стала прообразом «Пиковой дамы» в одноименном романе. Она всю дорогу спала, а когда кучер открыл дверь и сообщил, что они приехали, она увидела красный дворец! Куда ты меня привез, негодный?! – вскричала она, — что это за усадьба? Вези меня немедля домой. И только в Петербурге она узнала, что по приказанию Павла дворец покрасили в красный цвет.

Кровля дворца не было обложена, как уверяют некоторые, листовым червонным золотом, но весь дворец был покрыт белым луженым демидовским железом. Позднее крыша при Екатерине II были выкрашены желтою краскою, так же, как и все наружные украшения дворца. По поводу этого существует как будьто бы следующее предание: подрядчики до перекраски предлагали 60 000 р. за позволение собрать оставшиеся на украшениях золото, но Екатерина II приказала им сказать, что не продает своих обносков.

Роскошь и убранство дворцовых сравнялась с пышной наружности здания. Так, одна из приемных зал была одета вся янтарем, другая покрыта большими цельными зеркалами, многие были убраны одними картинами, китайскими лакированными досками с изображениями, яшмою, агатом и т.д. Так же на стенах висели драгоценные гобелены, бронзовые украшения стиля Людовика XIV, полы украшены превосходно деревянною и каменною мозаикой и т.д. Плафоны комнат росписаны лучшими художниками того времени, особенно прекрасно сохранившиеся до наших дней, писанные художником Градаци; в некоторых комнатах была железная мебель с художественною золотою насечкою, работы казенных тульских оружейных заводов 1746 года. Несколько таких стульев теперь стоят в Камероновой галлерее; подобный стул, только с вензелем королевы французской,был продан в Париже архитектором Монфераном за 15 000 франков.

В XVIII веке были в большой моде китайские украшения, и в это время в глазах многих современников даже хорошая картинная галерея ничего не значила. В Царскосельском дворце есть одна зала, где эти курьезы китайского ремесла выставлены во множестве и даже все стены украшены изображениями быта китайцев и видами местности Срединнаго государства.

Что касается китайского фарфора, то здешняя коллекция может считаться почти единственной в европе. Особенно прекрасны различные блюда самых ярких, почти невозможных коллеров при нынешнем состоянии фарфорового дела. Не менее драгоценны здесь , в одной из зале дворца, чаша из огнеупорной глины, гравированная в массе, залитой стекловидной поливой, цвета селадоноваго. Затем замечательные так же одни виденные нами часы работы Каффьери, стиля рокайль.

В числе роскошных комнат дворца оригинальны и драгоценны два яшмовых и порфирных кабинета, известные под именем «агатовых комнат».

Паркеты — по рисункам Растрелли были положены паркеты в залах Золотой и М. анфилад, в личных покоях императрицы Елизаветы Петровны, располагавшихся на первом этаже, и в служебных помещениях третьего этажа. До нач. 1750-х, судя по старым описям, в Е.д. существовали одноцветные штучные паркетные полы, возможно, дубовые. Цветные наборные паркеты в залах начали делать с 1752. Их исполнял охтинский цеховой столяр Гаврила Рыжий с бригадой. Паркеты укладывались на сосновых щитах. Набор состоял преимущественно из отечественных пород дерева: мореного и обыкновенного дуба, ореха, березы, клена. Образцы таких полов геометрического рисунка в елку можно увидеть в боковых частях Б. зала и на хорах дворцовой церкви. Первые цветные полы из заморских пород дерева были выполнены по рисунку обер-архитектора Растрелли в Спальне Елизаветы Пегровны и в М. эрмитажной столовой. В Б. зале огромное поле паркета состояло из повторяющихся квадратов, разделенных на четыре части. В углу каждого из них находились лучи, составляющие звезды, выложенные из простого и мореного дуба. Весь этот многократно повторявшийся узор на большом березовом фоне паркета был обрамлен фризом, имевшим вид кирпичей, две стороны которых были выложены простым дубом и одна — мореным, отчего рисунок казался объемным. Большие щиты, набранные из квадратов, укладывались волокнами перпендикулярно друг к другу, что создавало эффектную игру света. Рисунки паркетов Растрелли в виде зигзагов, звезд, кирпичей, ромбов — простые, но мощные и рельефные благодаря применению резко контрастирующих по цвету пород дерева. Они были рассчитаны на то, чтобы оттенять пышность декора интерьеров барокко.

Мебели в залах было немного, поскольку императорский двор, переезжая, возил мебель за собой, отчего она преждевременно разрушалась. Тем не менее, в собрании музея сохранились стулья, кресла и диван, выполненные по рисункам Растрелли.

К созданию интерьеров Большого Царскосельского дворца Растрелли приступил зрелым мастером. Художественные приемы, примененные им при строительстве других дворцов, здесь развиты и доведены до совершенства: анфилада парадных залов простирается на всю длину здания; большие двусветные залы охватывают всю ширину дворца, наполняя его светом и воздухом; живописные плафоны, исполненные итальянскими декораторами и перспективистами, и зеркала в простенках зрительно расширяют внутреннее пространство; золоченая резьба, покрывающая стены, обилие золоченой скульптуры, наборный паркет из ценных пород дерева придают залам дворца торжественность и монументальность. Елизавета не стесняла фантазию Растрелли, и это позволило архитектору создать великолепный дворец.

Смотрите так же:  Гуннский дворец

Нарядные барочные интерьеры дворца, оформленные по проектам Растрелли, отвечали и духу времени, и вкусу Елизаветы Петровны. Кажущаяся бесконечной анфилада роскошных залов стала своеобразным воплощением в архитектуре нескончаемого «праздника жизни» двора «веселой Елизавет», проходившего в череде сменяющих друг друга балов, маскарадов, празднеств, приемов. Великолепие интерьеров дворца соответствовало блеску и грандиозности празднеств, проходивших здесь при Елизавете Петровне. Очевидец одного из придворных приемов вспоминал: «Признаюсь искренно, что я удивлен был великолепием двора нашей императрицы. Везде сияющее золото, собрание людей в голубых и красных лентах, множество дам прекрасных, наконец, огромная музыка — все сие поражало зрение и слух мой, и дворец казался мне жилищем существа выше смертного».

На позолоту внешних и внутренних украшений ушло около 100 килограммов червонного золота. Тогда же был окончательно оформлен парадный плац, огражденный дворцовыми флигелями и расположенными полукругом одноэтажными служебными корпусами — циркумференциями.

Столь же роскошно Растрелли украсил и апартаменты дворца. Созданная им Парадная анфилада, декорированная золоченой резьбой, получила название «золотой». Анфиладное расположение залов, не известное в России до середины XVIII века, Растрелли вводил и в других дворцах, но только в Царском Селе протяженность парадных комнат равнялась длине всего здания — от Парадной лестницы до Дворцовой церкви.

Через Кавалерскую столовую Екатерининского дворца гости попадали в Китайский зал — непременный интерьер барочного дворца Китайская комната была одним из самых красивых помещений растреллиевского периода во дворце. Декораторский талант Растрелли в полной мере проявился в ее оформлении, уничтоженном при Екатерине II, когда на ее месте, в центре здания, была построена новая Парадная лестница.

Летом 1752 года устроение пяти Антикамер в дворцовом здании. Парадные помещения Большого дворца В. Растрелли расположил анфиладой. Такой прием использовался при возведении многих парадных резиденций, как наиболее торжественный, и все же на этот раз он не имел аналогий. В Екатерининском дворце протяженность созданной В. Растрелли анфилады равнялась всей длине здания и составляла более 300 метров. Эту анфиладу парадных помещений еще современники называли Золотой: не только стены, но и двери ее залов были украшены сложной золоченой резьбой.

3 мая 1753 года «Контора строения Села Царского заключила контракт на лепные работы по фасадам дворца с Г. Макаровым. Григорий Макаров и его помощник Григорий Стригуцкий были крестьянами подмосковного села Сафарина, принадлежавшего Елизавете Петровне. В 1749 г. они взяли на себя лепную отделку Монбижу, зала на острове Большого пруда и дворцовой церкви. Бесчисленные украшения, капители колонн и пилястров для фасадов Большого дворца были выполнены ими в 1753-1754 гг.».

11 августа 1753 года барон Черкасов писал бригадиру Григорьеву относительно окраски наружных стен Царскосельского дворца: «Сего августа в 10-й день Ея Императорскому Величеству представлены были лазоревыя краски, покрытыя на кирпич четырех Нумеров для пробы, которою из них Ея Императорское Величество укажет красить наружные стены каменнаго строения в Царском Селе ныне строющагося средняго (дома) и построенных флигелей. Ея Императоское Величество из оных красок изволила апробывать краску нумера четвертаго и указала такою краскою и на такой же подмазке с маслом, на какой на пробном кирпиче оная краска положена, оное строение красить, не упуская ныне удобнаго к тому времени.

В 1753 г. по идее И. А. Черкасова было решено использовать для художественного оформления одного из помещений в правом флигеле дворца «драгоценные каменья», т. е. русские самоцветы. Этот замысел получил осуществление лишь много лет спустя, в Агатовом павильоне, построенном Камероном. Вместо создания покоя, убранного самоцветами, в Царскосельский дворец в 1755 г. был перенесен из Третьего Зимнего дворца знаменитый Янтарный кабинет или Янтарная комната Сам Растрелли писал об этом парадном зале: «. есть большая Камера, вся отделанная белым и желтым янтарем, и все панели, обрамленные порезками, украшены барельефами, фестонами и прочими скульптурными работами из того материала. Я велел устроить между панно зеркальные пилястры с узором из золоченой бронзы. ».

К Картинному залу примыкает Малая Белая столовая, с которой начинались личные покои императрицы Елизаветы Петровны, а позднее — Екатерины II, в свою очередь передавшей их любимому внуку —великому князю Александру Павловичу, будущему императору Александру I. Отделка столовой была выполнена по проекту архитектора Ф.-Б. Растрелли в 1752–1756 годах: стены покрывал белый штоф в резных золоченых рамах, двери украшали выполненные по моделям скульптора И.-Ф. Дункерадесюдепорты в виде сложных композиций с охотничьими трубами, колчаном, орлом с распростертыми крыльями, гирляндами с цветами и т. д. Дополняли интерьер печь с «гамбургскими» изразцами, зеркала в резных золоченых рамах и наборный паркет — традиционные элементы барочного декора.

Особенно ошеломляло декоративное убранство Большого зала, или «Светлой галереи», как она именуется в старых описях. Это огромное помещение площадью 846 квадратных метров, казалось, не имело стен. Обилие света, льющегося с двух сторон через огромные двухъярусные окна, отражалось в многочисленных зеркалах, установленных в причудливых рамах в простенках между окнами — напротив друг друга.

Оформляя залы Большого Царскосельского дворца, Ф.-Б. Растрелли стремился к максимальному разнообразию архитектурно-декоративного решения его интерьеров. В отделке двух расположенных одна за другой Малиновой и Зеленой Столбовых зодчий применил оригинальные для того времени материалы: затянутые белым штофом стены он украсил прозрачными стеклянными пилястрами — «столбами», с подложенной под стекло малиновой и зеленой фольгой, которые и дали название комнатам.

В Портретном зале Екатерининского дворца, декорированном по проекту Растрелли и сохранявшем первоначальное убранство на протяжении двух столетий, издавна демонстрировались парадные изображения царственных особ.

Буфетная комната Екатерининского дворца относилась к личным покоям императрицы и до 1761 года составляла часть Уборной на половине Елизаветы Петровны. В середине XIX века комната была разделена белой штофной перегородкой, за которой во время приемов устраивался служебный буфет для сервировки столов.

Одно из самых удивительных помещений Большого Царскосельского дворца располагалось между «правым флигелем» и дворцовой церковью — Висячий сад. Еще до того, как работы возглавил Растрелли, на террасах одноэтажных галерей с двух сторон здания были разбиты висячие сады. В Европе устройство садов на террасах крышах дворцов распространилось еще в середине XVII века. Довольно быстро эта мода проникла в Россию, и в XVIII веке здесъ стали создаваться обширные и роскошные «висячие сады», служившие не только для уединенного отдыха, но и для проведения увеселительных мероприятий. Растрелли сохранил в своем дворце один из них, но существенно изменил его облик, придав ему причудливые, фантастические черты. Фасад этой части дворца полностью повторял фасад антикамер, однако его верхний ярус служил своеобразной декорацией: за ним располагалась терраса под открытым небом, на которой вновь был разбит висячий сад. Внутренние стороны фасада были украшены колоннами с зазолоченными капителями, орнаментами и статуями. С одной стороны сад ограничивался стеной правого флигеля, а с другой — фасадом дворцовой церкви, украшенным полуколоннами, над которым сверкали золоченые купола и кресты. В саду росли яблони, вишни и груши, под которыми стояли каменные скамьи. Сад просуществовал до 1774 года, когда был уничтожен по приказу Екатерины II.

В оформлении интерьеров дворца огромное место заняла монументальная живопись. Живописцы всех ведомств, а также крепостные художники, находившиеся в это время в Петербурге и в Москве, были привлечены к работам. Руководили ими талантливые декораторы итальянцы — Джузеппе Валериапи, Аптонио Перизинотти, Пьетро и Франческо Градицци. В числе их русских помощников были такие превосходные мастера, как Иван и Алексей Бельские, Иван Фирсов, Алексей Поспелов, Мина и Федот Колокольниковы и другие. Некоторые плафоны и десюдепорты писались полностью русскими художниками по эскизам или под наблюдением мастеров-иностранцев. Роспись и резьба были главными средствами, широко использованными Растрелли в декоративном оформлении интерьеров дворца, поражавших своим великолепием и роскошью.

Особого внимания заслуживает Воскресенская церковь Большого Царскосельского дворца. Будучи неотделимой частью дворца, она вместе с тем является самостоятельным архитектурным произведением и имеет свою уникальную историю.

Большую роль в архитектурном образе дворца играла его окраска Лазоревый фасад в сочетании с позолотой лепнины и капителей — именно так выглядел дворец во времена Растрелли — производил, надо полагать, неизгладимое впечатление. 11 августа 1753 года барон Черкасов писал бригадиру Григорьеву относительно окраски наружных стен Царскосельского дворца: «Сего августа в 10-й день Ея Императорскому Величеству представлены были лазоревыя краски, покрытыя на кирпич четырех нумеров для пробы, которою из них Ея Императорское Величество укажет красить наружные стены каменнаго строения в Царском Селе ныне строющагося средняго (дома) и построенных флигелей. Ея Императоское Величество из оных красок изволила апробывать краску нумера четвертаго и указала такою краскою и на такой же подмазке с маслом, на какой на пробном кирпиче оная краска положена, оное строение красить, не упуская ныне удобнаго к тому времени.

26 июля 1754 г. было отдано распоряжение сломать купола и поднять стены церкви и Портретного зала “по показанию обер-архитектора Растрелли выше”. В тот же день последовало повеление о постройке трех покоев – антикамер – “на левом саду”, между левым флигелем и Портретным залом.

Лепной убор фасадов дворца был полностью закончен в 1755 г. Использование лепнины и резьбы создавало впечатление неисчерпаемого богатства декоратного убранства фасадов. Тумбы балюстрады, ограждавшей кровлю дворца, служили пьедесталами для «резных стоячих фигур» и ваз. Созданные резчиками-фигуристами аллегорические группы и статуи — «Времена года», «Страны света», «Слава», фигурки толстощеких купидонов отличались мастерским исполпением, реалистической трактовкой форм тела и динамичностью композиций.

Дворец поражал современников ослепительной роскошью. Сияние золоченых украшений и скульптур, причудливость декоративных элементов орнаментов, величественность фасадов переносили очевидцев в другой, фантастический мир.

К возведению царскосельского ансамбля были привлечены лучшие художественные силы России, а некоторые изделия по заказам двора выполнялись за пределами Царского Села. Так, например, расписные изразцы для печей изготовлялись на казенных кирпичных заводах Санкт-Петербурга; листовое золото в течение нескольких лет поставлялось из Москвы; кованые решетки балконов и дворцовые ограды по рисункам В. Растрелли исполняли Тульский и Сестрорецкий оружейные заводы; мраморные ступени лестниц и плиты для полов и садовых площадок — камнерезные мастерские Урала.

В начале апреля 1755 г. были утверждены предложения Растрелли о переделке корпусов циркумференций с целью обогащения декоративного оформления их фасадов. Открытые коридоры циркумференций были перенесены со двора на внешнюю сторону. В связи с переделкой циркумференций пришлось переделать и трое ворот. В 1756 году вышло распоряжение “о сделании в обоих воротах дворца решетчатых затворцев и о позолочении их”. Четыре решетки по сторонам центральных ворот были, по указу Елизаветы, 8 октября 1756 года сделаны мастером Яковом Волковым по чертежу Растрелли.

Общий объем работ по наружному оформлению фасадов и внутренней отделке дворца и парковых павильонов был настолько велик, что к их осуществлению пришлось привлечь не только резчиков, работавших в Петербурге, но и вызвать им в помощь мастеров из Москвы. Среди них выделялось несколько особенно одаренных мастеров: Игнатий Канаев, Петр Валюхин, Михаил Зимин, Степан, Антон и Иван Яновы и др.

Трудовой день мастеров и людей «черных работ» (а в числе их широко использовались солдаты петербургских гарнизонов) длился 12—14 часов, заработок был скуден. «Находящимся у строения Села Царского, у исправления каменных и кузнечных работ солдатам производить заработанных денег в летнее время по 5 копеек, в зимнее время против того—половину», — распорядилась царица.

Обессиленные изнурительной работой, люди еле добирались вечером до палатки или землянки, падали на жесткие нары. Сырость, холод, теснота и болезни были неотступными спутниками строителей дворца и парка. А которым становилось невмоготу — бежали. Пойманных вновь приводили на стройки, но прежде чем сбежавший приступал к своему делу, его подвергали жестокому наказанию: «Присланного в контору строений Села Царского, пойманного в Петербурге, отлучившегося рещика Ивана Осипова. употребить с прочими в вензельную резную работу, а во-первых, за тот побег и в страх другим при собрании всех рещиков учинить ему наказание батоги. » Не раз отдавались такие распоряжения. Стонали люди, стонали доски строительных лесов, по которым они, еле переступая, несли кирпичи. Этаж за этажом поднимали эти люди на своих плечах.

На примере Большого Царскосельского дворца можно проследить основные архитектурные приемы Растрелли, к которым, в частности, относится композиция дворца в виде единого объема, без резкого выделения отдельных частей. Ритм фасада определяется мощным рельефом колонн, чередующихся с оконными проемами. Фасады галерей представляют собой своеобразную колоннаду, причем практически все пространство между колоннами занимают огромные окна. Сочетание «прозрачной» стены со стеной, являющейся, по сути, мощным цоколем, и колонн колоссального ордера является главной особенностью композиции дворца.

Боковые флигели были превращены из небольших построек в массивные корпуса, пышное декоративное убранство которых также обращает на себя внимание.

Парковый фасад дворца почти полностью идентичен фасаду, выходящему на парадный двор. Отличают его лишь ряд круглых окон над четырьмя окнами антресольного этажа, а также подъезд, украшенный парными колоннами и декоративными мраморными садовыми скульптурами. Вход, ведущий к парадной лестнице, архитектор оформил большим крыльцом, отличающимся от крыльца со стороны плаца и украшенным кариатидами и статуями.

9 сентября 1754 года Большой Царскосельский дворец был представлен иностранным министрам. Этот визит подробно описан в документе под названием «Записка бытности в Царском Селе чужестранных министров и прочих персон, назначенных по высочайшему повелению 7 сентября 1754 года».

Смотрите так же:  Дворец потоцких-нарышкиных

В документе сообщается, что иноземцы осматривали дворцовые залы «с особливым прилежанием», после чего «прошли всеми покоями до церкви и, сошед нижними комнатами, пришли в церковь. [. ] Посол и чужестранные министры весьма адмирировали [от франц. s’admi-rer — восхищаться] великолепие и богатство, употребленное как в наружных, так и во внутренних убранствах всего огромного здания».

Сохранился рассказ о том, как Елизавета Петровна в присутствии иностранных министров приезжала осматривать только что построенный дворец. Все спутники императрицы выражали свой восторг, кроме одного французского посла, который хранил молчание. Это задело самолюбие императрицы, и она решила поинтересоваться, в чем причина такого поведения. Ответ посла не просто польстил императрице, а буквально поразил ее до глубины души. Посол сравнил дворец с прекрасной драгоценностью и сказал, что он не видит здесь важной детали: «футляра на сию драгоценность».

В 1756 году завершено строительство Екатерининского Дворца архитектором Ф.-Б. Растрелли. Сам Растрелли писал впоследствии о своем творении: «Я перестроил большой увеселительный дворец в Сарском Селе, в 25 верстах от Санкт-Петербурга; главные фасады оного, со стороны большого двора и такой же от старого сада, в длину имеют 959 королевских футов. У сего великого здания три этажа. Первый есть обычная резиденция Ея Величества, второй отведен для лета, и все покои здесь парадные, богато украшенные золоченой скульптурой».

Завершение строительства было важнейшим событием в истории Царского Села. Оно было торжественно отпраздновало 30 июля 1756 г. В этот день «обер-архитектор» Растрелли показывал дворец Елизавете Петровне и сопровождавшим ее «знатному шляхетству» и дипломатическому корпусу. Возможно, что в числе гостей был и М. В. Ломоносов. К 1756 г. относится его «Надпись на новое строение Сарского Села». Слова Ломоносова о том, что «скоро Рим пред нами постыдится», не были только фразой.Великий Михайло Ломоносов назвал Царское Село «созвездием ясным». И было чем восхищаться! Слава о дворце летела уже за пределы России.

Неофициальный посланник короля Франции, Людовика XV, шевалье Дуглас (Александр Дуглас Маккензи) после визита в Большой Царскосельский дворец был настолько поражен его великолепием, что в его донесении в Париж за 1757 год практически отсутствуют сведения о церемонии приема у императрицы. Почти все свое внимание автор уделил убранству дворца и великолепию Царскосельского парка: «. Все скульптуры интерьера и экстерьера дворца прекрасно позолочены, плафоны всех комнат, так же как десюдепорты, написаны знаменитым Валериани и его русскими учениками, не уступающими своему учителю.. .».

Окончание постройки дворца совпало с крупными победами, одержанными русскими войсками в Семилетней войне. 6 июля 1757 г. из действующей армии были доставлены в Царское Село ключи города Мемеля и знамена прусской армии. Военные трофеи, собранные в стенах дворца, демонстрировали успехи русского оружия, подобно тому как сам дворец и царскосельские сады свидетельствовали о расцвете русского искусства.

Дворец сохранил до нашего времени в основных чертах тот внешний облик, какой он приобрел в середине 1750-х гг.

До 1941 г. продолжали существовать многие из растреллиевских интерьеров.

Со стороны сада фасад Большого дворца скрывали разросшиеся деревья. Вырубка этих деревьев, осуществлявшаяся дважды, с тем, чтобы открыть вид на дворец, не могла дать и не дала положительного эффекта. Архитектурные сооружения, в особенности барочные, лишь проигрывают при фронтальном обозрении. Многообразные формы и богатейшее скульптурное убранство фасадов барочных дворцов и соборов предстают перед зрителями во всем их сказочном великолепии лишь вблизи, в сильных ракурсах.

Со стороны парадного двора открывается свободный вид на дворец. Низкие, одноэтажные циркумференции замыкают двор и подчеркивают основную особенность архитектурной композиции дворца—его гигантский пространственный размах. Два симметричных крыла циркумференций связывает кованая ограда и ворота, исполненные по рисунку Растрелли. Из-за обилия золоченых орнаментальных деталей их называли Золотыми.

Общее впечатление от внешнего облика дворца определяется размерами здания и неисчерпаемым богатством мотивов его декоративного оформления.

Основные архитектонические особенности фасадов воспринимаются совершенно четко. Это — ритм колонн, декорирующих простенки между широкими окнами и остекленными дверьми на фасадах четырех галерей, и усложняющие его паузы-разрывы, образованные правым и левым флигелями и «Средним домом». На фасадах флигелей колонны сгруппированы лишь в центре, а на фасаде главного корпуса — в центре и на ризалитах.

В декоративном оформлении фасадов дворца есть еще одна характерная особенность. В каждой из колоннад, украшающих галереи, Растрелли заменил по две колонны пилястрами, но сохранил их пьедесталы. На пьедесталах, судя по старым чертежам, стояли статуи. Возникшие таким образом разрывы воспринимаются как дополнительные паузы в общем ритмическом строе великолепных колоннад.

Нужна была огромная смелость, чтобы пойти на риск нарушения канонов архитектурной композиции ради достижения эффекта, сила и острота которого заключалась в его необычности и новизне. Атланты, пьедесталы под колоннами и сами колонны сливаются, образуя ряд мощных вертикалей, членящих гигантские по протяженности фасады. Этим определяется их значение в композиции здания.

На галереях, соединяющих боковые флигеля с церковью и корпусом, где находилась парадная лестница, фигуры атлантов даны лишь в центре фасадов, с тем чтобы отметить входы в здание. В простенках слева и справа от входов Растрелли заменил атлантов своеобразными кронштейнами, украшенными крупными мужскими масками, энергично и смело вылепленными.

В создании пластической декорации фасадов Растрелли проявил исключительную изобретательность. Сложные по рисунку, украшенные рокайлями кронштейны балконов, картуши во фронтонах и над окнами, эффектные львиные маски, разнообразные обрамления оконных наличников, лепные украшения с женскими масками, наложенные на обработанную рустами поверхность лопаток, размещены с таким тактом, масштаб их найден так умело, что они не только не нарушают, но еще усиливают впечатление органической цельности фасадов дворца.

В общем художественном эффекте большую роль играла полихромная окраска фасадов, связанная с традициями древнерусского искусства, воспринятыми и творчески переработанными Растрелли. Светло-лазоревые стены, горящая на солнце позолота скульптурных и лепных деталей, интенсивная игра бликов света и теней, ложащихся на поверхность стен и ломающихся на ризалитах н наличниках, создавали иллюзию изменчивости очертаний и форм фасада, насыщали их интенсивным движением.

В 1756-1757 годах Ф.-Б. Растрелли сдает Большой Царскосельский дворец по описи архитектору В. И. Неелову.

1760-е

Внутреннее убранство дворца не уступало в пышности и величественности фасадам. Растрелли показал себя не только выдающимся архитектором, но и талантливейшим декоратором. Внутренняя композиция дворца, созданная по его проекту, подчинена тем же художественным принципам, что и фасад. В ее основе лежат эффект бесконечной протяженности, заключенный в двухпараллельных анфиладах, и нарастание масштабов по направлении к Большому залу.

После перестройки, произведенной Растрелли, дворец получил три парадных входа: два в среднем доме, с садовой стороны и со двора, и один в павильоне Парадной лестницы. Лестница состояла из двух всходов, имевших по две площадки; наверху марши соединялись. Полы на площадках были штучные, а ступени — дубовые. Убранство Парадной лестницы поражало богатством отделки, ослепляя роскошью и торжественностью. Деревянные резные перила были позолочены, а стены, украшенные пилонами, нишами и пилястрами, расписаны А. Перезинотти. Вазы и резные фигуры на перилах и в нишах дополнялись орнаментами и золочеными украшениями на стенах. Весь потолок зала занимал огромный плафон работы И. Вельского. Лестница освещалась девятнадцатью мезонинными окнами и двадцатью одним окном с фрамугами.

Несмотря на всю торжественность и красоту парадной лестницы, во времена Елизаветы Петровны ею пользовались нечасто. Императрица предпочитала входить во дворец через крыльцо в среднем доме.

9 августа расстановлены в Китайском зале Саксонские, Китайские и Японские разные фарфоровые вазы, сосуды, статуи, группы и другие вещи для украшения.

Еще в 1745 году из Курляндии были привезены «штучные уборные полы, отобранные ЕИВ для употребления в построенных в Селе Царском апартаментах»: четыре паркета курляндской работы были приняты в Царскосельскую контору, и в 1761 году архитектор В. Неелов установил их в дворцовых залах.

В 1761 году Елизавета Петровна запретила использовать черный дуб в отделке полов, Растрелли пришлось проектировать новые паркеты для парадных и жилых покоев дворца: «Ее Императорское Величество высочайше соизволила мне указать, чтоб во всех Ее Императорского Величества дворцах употребляемо черного дубу не было. Обер. архитектор Граф де Растрелли. Ноября 19 дня 1761 году.»

Старые паркеты из березы, черного и серого дуба из парадных залов перенесли в покои первого этажа, где ранее был устроен дощатый пол. Растрелли выполнил новые чертежи для цветных полов с затейливым рисунком и большим количеством пород дерева. Об авторстве Растрелли свидетельствуют архивные документы. Сами же чертежи не сохранились. В 1761 Канцелярия от строений приказала сделать копии с чертежей полов, сочиненных оберархитектором Растрелли зыкзаковых, звездами и ромбоидес и все вышеописанные чертежи, по разметке на них деревьям цифирью, отдать Чевакинскому для исполнения.

В 1762 были завершены работы над паркетами в пяти Антикамерах. Работы велись под руководством архитектора В.И.Неелова бригадой охтинского полярного мастера Михаила Сухого. В команду входили Дмитрий Андреев, Лаврентий Борисов, Никита Борисов, Степан Алексеев, Никифор Савельев, Петр Деревягин, Артемий Тюмин и Федор Иванов.

25 декабря 1761 года (5 января 1762) Елизавета Петровна скончалась.

В 1762 году (уже после смерти Елизаветы Петровны) Василий Неелов был серьезно обеспокоен состоянием паркетов: «. усмотрено мною, во дворце, как нижние, так и верхние полы от сырости погнили, а паче верхние, [. ] да под штуками половыми фундамент от сырости сопрел от теплоты нижних покоев [. ] следует [. ] генерально нижние и верхние полы переделать вновь [. ] не допуская до крайней опасности, коя б не учинилась во время высочайшего присутствия».

Чиновники Конторы строений соглашались с необходимостью переделки» но не энаяи, на какие средства и как именно осуществлять исправления, поэтому решили вызвать для осмотра архитектора Ф.-Б. Растрелли. Ответ знаменитого зодчего, уже работавшего с императором Петром III, — характерный документ эпохи: Растрелли заявил, что проблемы в царскосельском дворце — не повод для его визита. В этом письме заключено одно из объяснений последующей «опалы» знаменитого архитектора, который плохо ориентировался в политической расстановке сил и не скрывал своего раздражения работой при дворце «архитектора» (намекая на Василия Неелова).

В итоге решено было сделать новые полы в верхних апартаментах «из разных цветных деревьев», и заняться этим поручили Василию Неелову. Через иностранных купцов выписали древесину экзотических деревьев; одновременно изыскивались «некоторые российские лутшие деревья, а паче всего потребен хороший дуб, коего здесь в Петербурге с немалою прилежностью от Канторы Строения Села Царского изыскиваемо было». Казанский и Новгородский дуб не соответствовал по своему качеству для изготовления дворцовых паркетов, поэтому древесину приобрели в окрестностях Стародуба на Украине («где делают винные бочки»). По проектам и рисункам Неелова были выполнены паркеты в Янтарной комнате и парадной Опочивальне, предназначавшейся для Елизаветы Петровны, но не завершенной до ее смерти.

К сожалению, эти паркеты не дошли до наших дней в полной неприкосновенности.

Большой Царскосельский дворец является одной из самых впечатляющих архитектурных композиций XVIII века не только в России, но и во всей Европе. Здание относится к типу блока-галереи, в основе которого — чередование флигелей и галерей. Монументальность здания как в целом, так и во всех деталях объясняется его архитектурной идеей. Царскосельский дворец не являлся «увеселительным домом» загородного характера: он задумывался Растрелли как резиденция великого монарха, выражающая его могущество.

Значительное количество документов и чертежей, оставленных зодчим, позволяет проследить развитие его замысла. В нашем распоряжении генеральный план дворца, который включает двор с оградой, а также наброски планов первого и второго этажей с обозначением залов и план фасада.

Архитектурный облик Большого Царскосельского дворца Растрелли в основных своих чертах сохранился до нашего времени. Растрелли подхватил идею Квасова и довел ее до совершенства: многоэтажный фасад дворца противопоставлен одноэтажным зданиям циркумференций, которые ши¬роким кольцом опоясывают площадь парадного двора. Зодчий стремился создать архитектурный организм, основанный на принципе замкнутого оформления огромной территории. Подобное решение является характерной чертой архитектурного мышления эпохи абсолютизма.

Фасады, протянувшиеся на 300 метров, были пышно отделаны позолоченной скульптурой. Блеск золота на фасадах символизировал богатство и мощь русской императрицы.

К концу царствования Елизаветы Петровны Сарское Село превратилось в величественный дворцово-парковый ансамбль, превосходивший своими размерами и великолепием многие подобные резиденции в Европе.

Впрочем, растреллиевский дворец вызывал не только восторг, но и критику. Некоторые считали здание непропорциональным, тяжеловесным и чрезмерно длинным, а обилие позолоты уже с первых лет правления Екатерины II воспринималось как проявление дурного вкуса. Некоторые находили творенье Растрелли красивым, но не изящным. Это объяснялось сменой художественных предпочтений после восшествия на престол Екатерины II. Вместо роскошной барочной архитектуры, изобилующей затейливыми декоративными элементами и позолотой, в моду вошел гораздо более практичный классицизм с его строгими гармоничными формами и сдержанной отделкой.

В течении всего своего 6-месячного царствования Петр III провел в Царском Селе со всем двором неделю

Опираясь на гвардейские полки, 28 июня 1762 Екатерина II совершила бескровный переворот и стала самодержавной императрицей. С половины 1762 до исхода 1796 года начинается третий период Царского Села содержащий царствование Государыни Императрицы Екатерины II.

Большой дворец не устраивает Екатерину, она задумала его перестроить.

С воцарением императрицы Екатерины II в 1762 году Ф. -Б. Растрелли временно вышел в отставку, в 1763 году был уволен окончательно и уехал в Швейцарию.

Related Post

Спб зимний дворец

Появился Эрмитаж в 1764 году, как личная коллекция Императрицы Екатерины Великой, и первоначально и был именно «частной коллекцией». Об этом свидетельствует название музея. В переводе с французского «эрмитаж» — ermitage

Кремлевский дворец зал 3d

педагогическая практика Интерактивные инструменты виртуального Кремля Один из самых амбициозных отечественных интерактивных проектов это сайт «ОТКРЫТИЕ КРЕМЛЯ. Виртуальные туры», являющийся составной частью портала «Президент России». Технология интерактивной фотопанорамы здесь близка

Зимний дворец в казань

В центре «Эрмитаж-Казань» пройдет экскурсия «Новогодние праздники в Зимнем дворце» (Казань, 2 января, «Татар-информ»). 4 января в 14.00 в центр «Эрмитаж-Казань» состоится интерактивная новогодняя экскурсия «Новогодние праздники в Зимнем дворце».