Меню

Бухта страсти онлайн бесплатно

Бухта страсти: Восходящие звезды (2000) сериал Passion Cove

Жанры: драма, комедия
Возрастные ограничения: в Украине 18+
Продолжительность: 22 мин.
Страна: США
Мировая премьера: 3 марта 2000

Кэролайн Амброзе . Samantha
Ненна Кирос . Heidi
Кери Уиндсор . Amy
Эрик Акселл . Drew
Ким Доусон . Barbara
Сэнди Васко . Sadie
Энтони Рема . Baker
Брэнди Дэвис . Janet
Сьюзэн Фитерли . Elise
Брайан Хейдик . Geoff

Обсуждения на форуме

На данный момент на форуме нет обсуждений «Бухта страсти: Восходящие звезды». но вы можете создать свою тему на форуме

Написать отзыв о сериале «Бухта страсти: Восходящие звезды»

Бухта страсти: Восходящие звезды, сериал 2000
Премьера 03.03.2000
Жанры: драма, комедия
США

Информация, размещенная на сайте KinoFilms, не может быть использована другими ресурсами без письменного разрешения администрации KinoFilms.ua

Copyright 2006 – 2019

Вы можете выбрать, на каком языке читать наш сайт – на украинском или русском.

Украинские названия зарубежных фильмов часто отличаются от российских, но до сих пор многие украинские кинотеатры берут названия с российских сайтов, вместо того, чтобы переводить с украинского. Например, «Атомная блондинка» в России назывался «Взрывная блондинка», «Махач учителей» – «Битва преподов», «Салли» – «Чудо на Гудзоне», «Аудитор» – «Расплата» и т.д. Чтобы такой неразберихи не было у нас, мы сделали отдельные локализованные версии для украинских и для российских зрителей.

Василий Аксенов — Таинственная страсть. Роман о шестидесятниках

Василий Аксенов — Таинственная страсть. Роман о шестидесятниках краткое содержание

«Таинственная страсть» — последний роман Василия Аксенова. Его герои — кумиры шестидесятых: Роберт Рождественский, Владимир Высоцкий. Андрей Вознесенский, Андрей Тарковский, Евгений Евтушенко… Аксенов предоставил нам уникальную возможность узнать, как жили эти люди — сопротивлялись власти или поддавались ей, любили, предавали, отбивали чужих жен, во что верили, чем дышали. И продолжали творить, несмотря ни на что. Именно эту жажду творчества, которую невозможно убить никаким режимом, и называет Аксенов таинственной страстью.

Таинственная страсть. Роман о шестидесятниках — читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

роман о шестидесятниках

Печатается в авторской редакции. Журнальный вариант

Сомневаюсь, что прототипы литературных героев романа когда-либо собирались все вместе, как это произошло с героями в главах 1968 года в романическом Коктебеле под эгидой некоего всемирного духа, называющего себя Пролетающим-Мгновенно-Тающим. Не вполне уверен в хронологической точности событий романа, а также в графической схожести портретов и в полной психологической близости героев и прототипов. Я всегда испытывал недоверие к мемуарному жанру. Сорокалетний пласт времени — слишком тяжелая штука. Даже план интерьеров вызывает сомнение, не говоря уже о топографии местности. Неизбежны провалы и неточности, которые в конце концов могут привести — и чаще всего приводят — к вранью. Стремление к хронологической точности часто вызывает путаницу. Желание создать образы реальных людей под реальными именами может вызвать у читателя раздражение и отторжение: они, дескать, были не такими и такого с ними не могло произойти.

В этой связи вспоминается знаменитая фотография Льва Нисневича, на которой изображены два нерасторжимых образа — Булат и Арбат. Летняя ночь или, скорее, раннее утро. Прозрачный воздух создает глубокую перспективу. Арбат пуст, не видно ни единой человеческой фигуры, полностью отсутствует московская фауна — птицы, коты и собаки. Присутствует один лишь Окуджава, сидящий на переднем плане в середине проезжей части. Он выглядит вполне натурально на крепком стуле. Участвует в мизансцене, задумчив, за спиной — городская пустыня.

Придирчивый зритель скажет: что за вздор? Откуда взялся стул на спящем Арбате? Скорее всего, сам фотограф его и привез для воплощения одиночества. В жизни такой отсебятины не бывает.

Почему же не бывает, если это уже случилось и было запечатлено? Нисневич основательно продумал свою работу. уговорил Булата на съемку, привез стул и сделал портрет, воплощенный шедевр. Значит, искусство дополняет — или даже отчасти заменяет — реальность. Появляется Булат, задумчиво сидящий на стуле посреди летней ночи и, конечно, отличающийся от обычного Булата, который в этот час просто спит. Так возникает художественная метафизика.

Что касается мемуарного романа, то он, несмотря на близость к реальным людям и событиям, создает достаточно условную среду и отчасти условные характеры, то есть художественную правду, которую не опровергнешь. Приступая к работе над «Таинственной страстью», я вспомнил повесть В. П. Катаева «Алмазный мой венец». Мастер нашей прозы, говоря о своих друзьях-писателях, отгородился от мемуарного жанра условными кличками: «Скворец», «Соловей», «Журавль» и т. п. Прототипами этих образов были О. Мандельштам, С. Есенин, В. Маяковский и пр., что подтверждалось цитатами бессмертных стихов.

С предельной щедростью я прибегал к подобному цитированию моих друзей-шестидесятников, однако, создавая их романные образы, я отдавал себе отчет, что возникнут не клоны, не копии, а художественные воплощения, более или менее близкие к оригиналам. В связи с этим возникала потребность создать новые, хоть и созвучные имена.

Вот, например, Роберт Эр. Читатель сразу понимает, что речь идет о Роберте Рождественском, который любил подписываться инициалами «Р.Р.». В то же время становится ясно, что перед нами не фактографическая личность, а романический образ.

Кукуш Октава — это живая маска для Булата Окуджавы. Булат — это сталь, оружие, слово не очень-то соответствующее мягкому, грустному характеру нашего гения. Из его автобиографической книги «Упраздненный театр» мы знаем, что тетки и кузины в детстве звали его «Кукушкой». Отсюда — новое имя Кукуш, странное, но теплое, соответствующее персонажу, построенному на его реальных стихах.

Евтушенко получил имя, возникшее на фонетической близости, — Ян Тушинский. «Ян», с одной стороны, сближает его с прибалтийскими корнями, с другой — напоминает домашнее имя Ивана Бунина.

Девичья фамилия его жены той поры была Сокол; отсюда возникло ее романическое имя — Татьяна Фалькон.

Андрей Андреевич Вознесенский в романной ипостаси стал Антоном Антоновичем Андреотисом, сохранив двойное имя-отчество и не отказавшись от Андрея. В молодости гениальный мастер русских глоссолалий перевернул имя своей подруги, сделав из Зои Озу. В романе писательница Теофилова (прямой перевод Богуславской) превращается из Софки в Фоску.

Гениальная Белла Ахмадулина становится Нэллой, а ее фамилия превращается просто в возглас восторга — Аххо!

Читатель увидит, что на подобных вариациях возникают вольности романа. Автор смеет сказать, что он вовсе не старался прикрыться этими живыми масками от возможных нападок, а только лишь норовил расширить границы жанра. Дать больше воздуха. Прибавить больше прыти в походку. Напомнить нашему Зеленоглазому, какими мы были или могли быть.

Бот так они пусть и пройдут над множественными кризисами прошлого века: держа противовес, срываясь и выкарабкиваясь на пути извечной человеческой судьбы.

Бухта страсти онлайн бесплатно

На полпути между Гастингсом и деревушкой Сент-Леонардс.

Они догнали его, когда впереди уже замаячила пристань, и сбросили с измученной лошади на ведущую к морю каменистую дорогу. Падая, он вывихнул руку и услышал, как хрустнули кости пальцев. Но, слава Богу, на его левой руке.

Правой же рукой Александр стиснул маленький кинжал, спрятанный за поясом, и поглубже засунул его в потайные ножны. К счастью, вероятность того, что преследователи попытаются его пристрелить, была невелика. Вряд ли они позволят ему легко отделаться и слишком быстро вкусить радостей рая. А коли так, то, может, ему удастся убить перед смертью хотя бы одного из этих мерзавцев.

Трое всадников, окруживших Александра, были одеты в неудобные, тесные костюмы для верховой езды, какие носят в Англии. Однако Александр мог побиться об заклад, что перед ним не англичане. До него донеслось лишь несколько отрывистых команд, но и этого вполне хватило, чтобы распознать их язык. Всадники говорили по-турецки, на классическом османском диалекте, на котором принято изъясняться при дворе султана.

Не удостоив Александра ни единым словом, враги поставили его на ноги и принялись хлестать плетками по лицу, давая понять, что дальше его ждут еще более страшные муки. Когда по щекам Александра обильно заструилась кровь, главарь приставил к его груди шпагу. Двое других всадников спешились, сорвали с него куртку и жилет, а затем сняли и сапоги. Ловко разрезав ножами мягкую кожу, негодяи издали победный клич – в каблуках были спрятаны документы. Трясущимися руками мерзавцы развернули тонкие листки, торжествующе смеясь, пробежали глазами текст и на радостях принялись подбрасывать бумаги высоко в воздух.

Вожак довольно усмехнулся и, слегка откинувшись назад в седле, на какую-то долю секунды ослабил бдительность. Именно это мгновение и стало решающим. Острие шпаги, нацеленное на горло Александра, слегка отклонилось в сторону, а железная хватка руки, вцепившейся в его волосы, ослабла. Александр только этого и ждал. Он рванулся, увернулся от лошадиных копыт и выхватил кинжал из ножен.

Кожаная плетка, со свистом рассекая воздух, полоснула Александра по плечам, но он стерпел боль и не выпустил кинжал из рук. Плетка засвистела вновь, но Александр этого уже не услышал. Боль – адская, лютая, обжигающая боль – переполняла его, однако он превозмог ее, приподнялся и… исчез за чахлой живой изгородью. Оказавшись вне досягаемости, Александр упал на живот и притворился, будто лежит без чувств. Он понимал, что смерть совсем близко, и из последних сил старался на самом деле не потерять сознания. Раз уж судьба распорядилась так, что ему предстоит покинуть этот мир, надо хотя бы прихватить с собой одного из своих убийц…

Александр так сосредоточился на борьбе с захлестывавшей его болью, что, даже услышав скрежет железных колес по камням, не сразу обратил внимание на этот звук. И только когда его преследователи разразились громкими ругательствами, он понял, что к ним приближается какой-то экипаж.

Главарь резко осадил свою лошадь и торопливо приказал по-турецки двум другим всадникам:

– Вы доставьте бумаги на корабль, а я позабочусь о предателе.

Подчиненные вскочили на коней и, не оглядываясь, помчались прочь.

«Теперь или никогда», – сказал себе Александр. Стремительно выпрямившись, он метнул в турка кинжал, и в тот же момент враг нажал спусковой крючок.

Колючая, острая боль прожгла плечо Александра. Затем раздались приглушенный крик врага, ржание испуганной лошади и топот копыт. Но все доносилось издалека, словно эти звуки заглушал вой зимнего ветра, дувшего из-за Кавказских хребтов. Александр удивился – ведь до Кавказа было несколько тысяч миль, сейчас он… Да, кстати, где же он все-таки находится? Александр никак не мог сообразить. В памяти осталось только, что он должен передать вексель Хенку Баррету и отвезти морские карты на корабль, который с минуты на минуту войдет в бухту возле Гастингса.

Вексель… Вексель мистера Каннинга… Александр усмехнулся.

«Знали бы эти мерзавцы, как ловко я провел их!» – уже в полузабытьи подумал он.

О, если бы солнце не закатывалось так стремительно, он, конечно, нашел бы в себе силы поскакать туда, где спрятаны секретные документы. Ведь не может же он разлеживать здесь, на дороге, хоть тут и очень удобно… Однако его ждут Хенк и соотечественники… Вот-вот наступит лето, они уже голодают…

Смотрите так же:  Длина бухты акл

В лавине тропической страсти Текст

A DANGEROUS TASTE

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

A Dangerous Taste of Passion

© 2019 by Anne Mather

«В лавине тропической страсти»

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. А.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены. Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Мужчина стоял на утесе у самого края бухты. Лили знала, кто он такой. Диди говорила ей о нем, даже предупреждала. А уж Диди, кажется, знает все на свете.

Еще Диди утверждала, что имеет дар ясновидения, и никто на карибском островке Оркид-Кей не осмелился бы с ней поспорить. Старая Диди, их домработница, родом из Вест-Индии, предсказала и болезнь матери Лили, и ураган, который в прошлом году почти полностью уничтожил городскую пристань.

Отец Лили, впрочем, не считал, что Диди все знает, и называл ее предсказания полной ерундой. Но, будучи англиканским священником, он, конечно, не мог допустить, чтобы его имя связывали с черной магией, к которой, как поговаривали, обращалась Диди.

Впрочем, сейчас Лили волновали не столько способности Диди, сколько мужчина на утесе. Она знала, что он на нее смотрит, и ей не нравилось это.

В который раз Лили задалась вопросом о том, что он делает на их острове.

Если верить Диди, его зовут Рафаэль Оливейра, и он приехал из Нью-Йорка. По словам домработницы, там у него возникли проблемы с законом, он купил один из самых дорогих домов на Оркид-Кей и переехал сюда, чтобы скрыться от полиции.

Но Диди не всегда можно было доверять. И то, что дом на Оркид-Поинт вообще продается, стало для всех полной неожиданностью.

Как бы то ни было, Лили хотела, чтобы он просто развернулся и ушел. В это время она всегда приходила поплавать, но не собиралась снимать одежду перед ним – несмотря на то, что он находился от нее на расстоянии более ста футов.

Лили перекинула полотенце через плечо и направилась обратно к дому. У порога она украдкой оглянулась.

И испытала чувство досады, поняв, что он ушел.

Неделю спустя, когда Лили сидела за компьютером, вбивая в файл информацию по прошлогодним заказам, в двери агентства вошел посетитель.

Лили устроилась в «Картахена чартере» сразу после того, как окончила университет во Флориде. Работа не требовала от нее никаких особых навыков, но Оркид-Кей был маленьким городком, и найти здесь место, которое одобрил бы отец, оказалось непросто.

Лили находилась за перегородкой, которая отделяла приемную от офиса. Обычно с посетителями общался ее босс, Пит Майерс, но сегодня он укатил в Майами принимать новую двухмачтовую яхту.

Лили вздохнула: ей не хотелось отрываться от работы и разбираться с посетителями, но все-таки она поднялась со стула и вышла в приемную. У окна спиной к ней стоял мужчина. Он смотрел на мачты яхт, покачивающихся на волнах возле пристани.

Мужчина был высоким и очень загорелым. Темные волосы, широкие плечи, обтянутые кожаной курткой. Он стоял, заложив большие пальцы в задние карманы джинсов, плотно обтягивающих его узкие бедра и длинные мускулистые ноги.

Это был тот самый мужчина, который неделю назад смотрел на нее с утеса. Именно его Диди назвала опасным.

Он услышал ее шаги и обернулся так быстро, что Лили едва успела совладать с лицом. У незнакомца были темно-карие глаза, длинные ресницы, точеные скулы, выдающийся нос и тонкие, но чувственные губы. Его нельзя было назвать красивым – и все же в нем было нечто завораживающее. Лили решила, что Диди, возможно, права.

– Добрый день, – произнес мужчина голосом глубоким и густым, словно кофе. Если он и узнал ее, то не подал виду. – Майерс здесь?

Он говорил с акцентом – похоже, английский для него не родной язык.

– Мистера Майерса сегодня нет, – помедлив, сообщила Лили. – Вы его друг?

– Не друг, – отозвался он. – Но мы знакомы. Меня зовут Раф Оливейра.

Лили подумала, что такое лицо невозможно забыть, но, конечно, не стала говорить об этом вслух. Знает ли Оливейра о том, какой репутацией пользуется среди жителей острова?

И он называет себя Раф. Звучит лучше, чем Рафаэль.

Неодобрительно покачав головой в ответ на собственные мысли, Лили сказала:

– Мистер Майерс уехал в Майами. Может, я смогу вам помочь?

Мужчина внимательно посмотрел на нее, и Лили тут же подумала о том, что на ее лице почти нет косметики, а небрежный узел, в который она с утра завязала свои каштановые волосы, начал разваливаться.

Та еще красотка.

– Вряд ли, – ответил Оливейра, пожимая плечами, и Лили вновь поразила его грубая привлекательность.

Впрочем, увлекаться этими мыслями не стоило. Отец с ума сойдет, если узнает, что она засматривается на человека, приезд которого так всполошил жителей острова.

– Когда вернется Майерс?

Вопрос прервал ее размышления.

– Послезавтра. Ему что-нибудь передать?

– Это не имеет значения, – произнес Оливейра по-испански. Самые обычные слова, но Лили почувствовала доселе незнакомое волнение. – Я поговорю с ним, когда он вернется, – добавил Раф по-английски.

Лили ожидала, что он уйдет, но вместо этого он отошел к стенду с рекламными брошюрами. Небрежно перебирая листовки, Оливейра украдкой бросил на нее взгляд и спросил:

– Как поплавали в тот вечер?

Лили мгновенно покраснела. Она даже не думала, что он может так прямо упомянуть об их встрече или что он догадался о ее планах искупаться, которые и нарушило его появление.

Может, он видел ее на пляже и раньше?

Облизнув пересохшие губы, Лили холодно ответила:

– Не понимаю, о чем вы, сеньор. Я уже давно не хожу купаться по вечерам.

Оливейра неспешно вернулся к стойке и окинул ее удивленным взглядом.

– Вам не понравился мой вопрос? – поинтересовался он дружелюбным тоном.

Лили с раздражением осознала, что он читает ее, как раскрытую книгу.

– Вовсе нет, – бросила она, понимая, что он вряд ли ей поверит. – Вы хотели что-то еще, сеньор? Честно говоря, у меня полно работы.

– Вы такая ответственная, – заметил Оливейра, приглаживая растрепанные ветром черные волосы.

Когда он поднял руку, куртка распахнулась, и Лили увидела, как под тканью футболки явственно обрисовались мускулы его торса. Она смущенно отвела глаза и скрестила руки на груди, будто таким образом можно было защититься от пронизывающего взгляда этого странного мужчины.

Почему он не уходит? Он ведь выяснил, что хотел. Или ему просто нравится над ней издеваться?

– Мне кажется, я вас смутил, – заметил Оливейра. – Я вовсе не пытался за вами тогда подсматривать.

Лили изумленно воскликнула:

– Вы за мной подсматривали?! – Как будто эта информация была для нее новой.

– Неделю назад вы заметили меня на утесе, – прямо сказал он. – А я заметил вас. Думаю, вы именно поэтому и не стали купаться. Я ведь не дурак, мисс… – Он пожал плечами. – Мисс Филдинг, верно? Ваш отец ведь местный священник?

Лили опешила. Она и не подозревала, что ему известно ее имя. И при этом ее почему-то раздражал тот факт, что ей было не все равно. Черт, он же далеко не первый мужчина, который обратил на нее внимание.

– Ладно, – отозвалась она, решив, что нет смысла что-либо отрицать. – Я и правда вас видела. – И чтобы не все шло по его сценарию, добавила: – Вы расстроились, когда я передумала купаться?

Он заметно удивился. Господи, да она и сама удивилась. Точнее, она была в ужасе от собственной дерзости. Лили никогда не думала, что может сказать такое.

Оливейра, конечно, пришел в себя первым. Ну, этого следовало ожидать. Ему, наверное, не раз приходилось отвечать на подобные провокационные выпады за свои – сколько? – пожалуй, около сорока лет. Он едва заметно улыбнулся, но заговорил довольно мягко:

– Да. Я расстроился, потому что помешал вам и нарушил ваше уединение. – Он чуть помедлил, но продолжил: – Вам ведь хотелось побыть одной? – Улыбка все-таки засияла на его лице, и Лили почувствовала, что ее тело плавится. – С другой стороны, есть что-то… притягательное… в молодой девушке, которая ведет себя столь безрассудно. – Темная бровь изогнулась. – Вы простите меня?

Во рту у Лили пересохло.

– Не думаю, – пробормотала она, не зная, что еще ответить.

Оливейра склонил голову, а потом направился к выходу.

– Не важно, – сказал он, открывая дверь.

В прохладный офис ворвался влажный воздух с улицы. Оливейра обернулся, и Лили вся сжалась, но он добавил только:

– Передайте, пожалуйста, Майерсу, что я заходил.

Направляясь на своей машине назад в Оркид-Пойнт, Раф на чем свет стоит клял случайный порыв, который заставил его смутить бедную девушку.

Он знал ее имя только потому, что его кухарка не уставала с презрением рассказывать о ее отце. Впрочем, Луэлла, как и многие жители острова, принадлежала к англиканской церкви только формально, а по ночам тайком совершала совсем другие религиозные обряды.

Раф нахмурился. Зря он начал дразнить мисс Филдинг. Разве у него и без того мало проблем? Бывшая жена постоянно его преследует, репутация испорчена, несмотря на то что все обвинения с него сняли, к тому же он был уверен, что жизнь на острове Оркид-Кей очень скоро наскучит ему, если он не найдет себе достойное занятие.

Он провел свой «лексус» через крутой поворот, и кусты алого гибискуса задели дверцу машины. Как бы то ни было, Раф не мог оторвать взгляд от бирюзовых волн, набегавших на песок, выбеленный тропическим солнцем до цвета слоновой кости.

Прекрасный вид. В Нью-Йорке он тосковал по подобным местам. Конечно, отец все еще жил в Майами, где Раф его регулярно навещал. Но, полностью углубившись в бизнес, он совсем забыл о простых радостях своего детства в Гаване.

Смотрите так же:  Геленджик голубая бухта 4

Его бывшая жена Сара воспользовалась тем же аргументом, попавшись на измене. Его никогда не бывает дома, а ей одиноко. Но их брак был ошибкой с самого начала, и Раф не слишком переживал, а, скорее, радовался тому, что появилась причина подать на развод.

К сожалению, Сара воспротивилась. Он предложил ей очень щедрую сумму, но она требовала, чтобы он ее простил, принял обратно и вернулся в их пентхаус, как будто ничего не случилось.

Но потеря роскошной квартиры казалась Рафу невысокой платой за свободу. Даже когда Сара несколько месяцев спустя обманом проникла в его новый дом и разнесла всю спальню, он не стал звонить в полицию. Рано или поздно она смирится с тем, что между ними все кончено. Так он полагал.

Но за последние месяцы Раф понял, что этому не бывать. Его арестовали по обвинению в контрабанде наркотиков. Сара заявила, что он сотрудничает с южноамериканским наркокартелем. Раф никогда не был замешан ни в чем подобном, и все же ему пришлось потратиться на адвокатов и выдержать судебный процесс, после которого у него уже не оставалось сил находиться в Нью-Йорке.

Этот опыт заставил его серьезно задуматься о своей жизни. Ему скоро сорок, и последние двадцать лет он был полностью сосредоточен на работе.

Именно поэтому он воспользовался первой же возможностью продать свою компанию. Оставил себе только небольшой пакет акций в корпорации «Оливейра», а на вырученные деньги купил землю и дом у человека, который выиграл их в покер в Лас-Вегасе.

Раф намеревался хотя бы пару лет отдохнуть, пусть он и не привык сидеть без дела. Он будет кататься на яхте, рыбачить и в целом приятно проводить время. По правде говоря, у него скопилось достаточно денег, чтобы никогда больше не работать, – хотя вряд ли он сдержится. Как бы то ни было, в будущем он планировал инвестировать средства в какое-нибудь небольшое предприятие. Например, в «Картахена чартере».

Раф проехал через деревню Корал-Кей. Его вилла расположилась на утесе, с которого открывался вид на уединенную песчаную бухту. По утрам Раф часто приходил сюда искупаться, обычно еще до того, как просыпались обитатели соседней деревни.

Может быть, дочери священника стоит последовать его примеру.

Подъезжая к дому, Раф нажал кнопку на электронной панели, и ворота распахнулись. Панель установил Стив Беллами, его дворецкий, который фактически стал его правой рукой.

Помимо встречи гостей бывший полицейский при необходимости выполнял функции шофера, программиста и даже шеф-повара.

Раф загнал автомобиль в один из отсеков шестиместного гаража и, оставив ключи в зажигании, неторопливо направился к заднему двору.

Вода в бассейне поблескивала в лучах полуденного солнца. В воздухе стоял аромат цветущего гибискуса и розового олеандра. Стол под полосатым навесом уже был накрыт к обеду – на тот случай, если он решит поесть на улице.

Раф все еще стоял, глядя на океан, когда наружу вышла его экономка. Карла Сэмюэлс служила ему больше пятнадцати лет и, после того как он подал на развод, предпочла остаться с Рафом, чем вызвала гнев Сары, и отправилась с ним на Оркид-Кей.

– Во сколько будете обедать, мистер Оливейра? – спросила она.

Раф повернулся и лениво пожал плечами.

– Я не голоден, Карла. Может, попозже?

– Всем надо есть, – твердо произнесла Карла. – Как насчет филе морского окуня с маслом и лимоном? – Заметив, что это блюдо не вызвало особого энтузиазма, она предложила: – Хотя бы салат? Луэлла сегодня купила свежих креветок, вам непременно понравится!

Раф улыбнулся, снял куртку, перекинул ее через плечо и подошел к экономке.

– Ты ведь не сдашься, Карла? Ладно, я согласен на салат. Но скажи Луэлле, чтобы не клала майонез, слышишь?

Выражение лица Карлы явственно говорило о том, что она думает по поводу его решения. Но за годы она научилась держать свое мнение при себе и только спросила, будет ли он обедать на улице или в доме.

– Наверное, на улице, – определился Раф, проследовав за ней внутрь виллы и поморщившись. – Боже мой, как тут холодно!

– А мистеру Беллами нравится, – надменно ответила Карла и удалилась.

Раф бросил куртку на кресло в холле и прошел в гостиную. Пол здесь был выложен итальянской плиткой, стол по центру украшен громоздкой композицией из орхидей и лилий. Каменная спираль лестницы в глубине гостиной вела на второй этаж, где располагались спальни.

Кабинет Рафа находился в левом крыле. Он было направился туда, когда его остановил голос Стива.

– Эй, мистер Оливейра! – воскликнул тот, приближаясь со стороны кухни. – У вас найдется минутка?

Раф со вздохом развел руками:

– А у меня есть выбор?

Стив ухмыльнулся. Это был высокий, хорошо сложенный мужчина немного старше Рафа, с открытым, вызывающим доверие лицом.

– Выбор есть всегда, – ответил он, приглаживая седеющие волосы. – Я только хотел сказать, что, пока вы были в городе, к вам кое-кто приходил.

Раф посмотрел на него с любопытством. Он знал Беллами уже больше двух лет и понимал, что он не из тех людей, которые нервничают по пустякам.

– Кое-кто? – переспросил он. – Грант Мэтьюс?

– Близко. Но мистер Мэтьюс, как мне кажется, все еще зализывает раны после поездки в Лас-Вегас. Я слышал, что он на мели.

– Такие люди, как Мэтьюс, никогда не сидят на мели долго, Стив, – заметил Раф. – Они всегда отговариваются недостатком свободной наличности. Вот увидишь, через полгода он примется изо всех сил пытаться выкупить этот дом и землю обратно.

Брови Стива взлетели вверх.

– Посмотрим. – Раф пожал плечами.

– От чего же это зависит?

– От того, понравится ли мне здесь. Не спеши обустраиваться, Стив. Возможно, островная жизнь не придется мне по вкусу.

Стив посмотрел на него так пристально, как будто пытался решить, говорит ли он всерьез. Рафу надоело ждать.

– Так, значит, – произнес он, заставив своего дворецкого очнуться, – ты говоришь, кто-то приходил. Если не Грант Мэтьюс, то кто?

– Его дочь, – тут же отозвался Стив.

– Дочь? – переспросил Раф. – Я не знал, что у него есть дочь. Как ее зовут? Сколько ей лет?

– Полагаю, чуть больше двадцати. Зовут Лора. Оказывается, они с матерью раньше жили на острове – в этом самом доме, – а потом мать вышла замуж во второй раз, а Лора уехала в колледж.

Раф немного поразмыслил над услышанным.

– Она сказала, зачем приходила?

– Нет, лишь настаивала на том, чтобы встретиться с вами. – Стив немного помедлил и продолжил: – Мне кажется, она надеялась посмотреть, что вы собой представляете. Возможно, ее подослал отец. В любом случае ее интересовали только вы.

– В самом деле? – Уголки губ Рафа чуть приподнялись.

– Я думал, что женщины, которые пользуются своей внешностью как оружием, должны были вам надоесть, – резко бросил Стив.

– Ты абсолютно прав, – согласился он, хлопая Стива по плечу. – Спасибо за информацию. Возможно, если мисс Мэтьюс вернется, я снова не смогу ее принять, а?

После их встречи Лили не видела Рафа Оливейру несколько дней.

Пит Майерс вернулся из Майами и неоднозначно отреагировал на новость о том, что его искал сеньор Оливейра.

– Ты хорошо его знаешь? – поинтересовалась Лили, оправдывая свое любопытство тем, что работает на Пита уже несколько лет и обычно пользуется его доверием.

Более того, полгода назад Пит предлагал ей самой инвестировать в его бизнес. У нее, конечно, не было таких денег, но ее отказ не испортил их отношений. По крайней мере, Лили на это надеялась.

– Мы встречались, – отмахнулся Пит. Он сидел за компьютером, просматривая информацию по заказам, которая поступила за время его отсутствия. – Я смотрю, «Ариадна» вернулась.

– Почему бы ей не вернуться? – тут же отозвалась Лили. Ей было неприятно, что Пит не ответил прямо на ее вопрос. – Кстати, Дэйв говорит, что двигатели на «Санта-Лючии» нуждаются в серьезном ремонте. Если ты хочешь, чтобы он этим занялся, стоит ему позвонить.

– Позвоню. – Пит посмотрел на нее. – На следующей неделе или через одну.

– Есть вероятность, что «Лючию» придется убрать даже до этого. У нас там группа…

– Да, да, – перебил ее Пит, вспоминая. – Ты имеешь в виду рыбаков из Бостона? – Он пожал плечами. – Может, разберемся с этим после того, как закончится срок их аренды? Что думаешь?

Лили неопределенно повела плечом, не отвечая. В любое другое время она бы выразила свое мнение, но, в конце концов, в ее обязанности это не входило. Если Пит хочет рисковать лицензией, это его проблемы. Правда, на его месте она бы выбрала наиболее безопасный вариант.

Пит насупился, но потом, видимо решив не нагнетать обстановку, спросил:

– Ты, наверное, знаешь, что вернулась Лора Мэтьюс?

Лили была удивлена. Они с Лорой Мэтьюс были подругами до того, как их пути разошлись: Лора уехала в Нью-Йорк работать в рекламном агентстве, а Лили – в университет во Флориде.

– Она со мной не связывалась.

Конечно, в последнее время люди поговаривали о том, что отец Лоры потерял много денег, играя в Лас-Вегасе в казино. Когда-то он был самым богатым человеком на Оркид-Кей, а теперь, по словам Диди, едва сводил концы с концами из-за ухудшающейся ситуации на рынке. Лили знала, что ему пришлось продавать имущество. В том числе дом на Оркид-Поинт.

Несколько лет назад Лора с матерью жили на той вилле, которая теперь принадлежала Рафу Оливейре. Родители Лоры разошлись, когда она была еще ребенком, Грант Мэтьюс покинул виллу и поселился в доме на плантации.

– Я слышал, что она приехала несколько дней назад, – сказал Пит.

Лили пожала плечами и предположила:

– Может, она приехала навестить отца. – Хотя, учитывая то, что она помнила о Лоре, вряд ли та могла вернуться по этой причине.

– Ладно, не важно. Позвони Дэйву Таппли и скажи, что двигатели «Лючии» надо отремонтировать, но только в конце следующей недели, – попросил Пит и, видимо отчаявшись найти информацию, которая была ему нужна, наконец поднялся из-за стола Лили. – Распечатай мне копию текущей финансовой отчетности, хорошо? Я с компьютером на «вы».

Лили охватило мрачное предчувствие. Она не могла ничего сказать наверняка, но Пит не слишком хорошо умел скрывать то, что думает, и было очевидно, что его тревожат не только проблемы с «Лючией».

– Ты выглядишь обеспокоенным, – заметила она. – У нас все в порядке?

– У тебя да, – тут же отозвался Пит. – Тебе хватило ума не вкладывать свои честным трудом заработанные деньги в предприятие неумехи вроде меня.

Смотрите так же:  Красивейшая бухта во вьетнаме

– Это просто потому, что у меня не было денег.

– И у меня теперь нет, – сухо отозвался Пит. – Разве не печально?

Лили пристально посмотрела на него:

– Но ведь «Картахена чартере» – лучший прокатчик яхт на острове!

– Да, но это уже не имеет значения. Люди не приезжают на наш остров вне сезона, как раньше, – невесело пояснил Пит. – Все эти ураганы в Карибском море не идут на пользу бизнесу. Ты сама знаешь, что пара человек уже отказалась от брони. К тому же я потерял два судна в том шторме прошлой осенью и с тех пор с трудом держусь на плаву, прости за каламбур.

– Но ведь судна были застрахованы!

Пит грустно рассмеялся:

– Ты в курсе, что стихийные бедствия страховка не покрывает? А ураган – это стихийное бедствие, Лили. Мне пока не удалось найти страховщика, который готов был бы принять на себя ответственность за штормы.

Лили поняла, что ее дурные предчувствия оказались не беспочвенны.

– Тогда зачем ты купил новую яхту? Разве мы можем себе это позволить?

– Она нам нужна, – уверенно заявил Пит.

– Новая яхта – новые клиенты, – согласилась Лили.

– Очень на это надеюсь.

Лили с тревогой подумала, что им нужен такой инвестор, как Раф Оливейра. По ее коже пробежали мурашки, когда она вспомнила, как Оливейра смотрел на нее своими темными, словно ночь, глазами.

Неужели Пит надеется, что Оливейра заинтересуется его бизнесом? Даже Диди вряд ли могла бы предсказать, как поступит в таком случае Раф.

Кристофер Мур — Ящер страсти из бухты грусти

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги «Ящер страсти из бухты грусти»

Описание и краткое содержание «Ящер страсти из бухты грусти» читать бесплатно онлайн.

ЯЩЕР СТРАСТИ ИЗ БУХТЫ ГРУСТИ

Эта книга — маме.

Благодарю д-ра Кеннета Берва и д-ра Роджера Вундерлиха за консультации по вопросам душевного здоровья и психоактивных средств; Гэлена и Линн Рэтбан за советы и информацию по биологии и мечению крыс; Чарли Роджерс, Ди Ди Лейчфасс и Джин Броди за вычитку рукописи и замечания; моего литературного агента Ника Эллисона; Рэчел Клэйман за терпение и точность редактуры; и, наконец, всех, кто пожелал поделиться опытом приема антидепрессантов и прочих психотропных средств — вы знаете, о ком я, шизики ненормальные. (Шучу, шучу.)

Сентябрь в Хвойной Бухте — это вздох облегчения, рюмашка на сон грядущий, заслуженный отдых после праведных трудов. Мягкий осенний свет сочится сквозь кроны деревьев, туристы возвращаются в Лос-Анджелес и Сан-Франциско, а пять тысяч жителей Хвойной Бухты просыпаются и понимают: снова можно найти место для парковки, заказать столик в ресторане или прогуляться по пляжу, не получив по затылку шальным фрисби.

Сентябрь — это надежда. Наконец прольется дождь, и золотистые пастбища вокруг Хвойной Бухты зазеленеют, высокие монтерейские сосны на склонах холмов прекратят сбрасывать хвою, леса Биг-Сура перестанут гореть; хмурые ухмылки, которые все лето доводили до совершенства официантки и клерки, расцветут в нечто напоминающее человеческие выражения лица; детишки вернутся к школьным радостям — дружкам, наркотикам и оружию, которых так недоставало летом, и все, наконец, обретут хоть какой-то покой.

Приходит сентябрь, и Теофилус Кроу, городской констебль, любовно срезает клейкие багряные макухи со своих кустов сенсимильи. Мэвис из салуна «Пена Дна» сгребает бутылки с верхней полки обратно в кладовую, откуда их когда-то извлекли. Трое работяг с бензопилами валят усыхающие сосны, чтобы они не рухнули на чью-нибудь крышу в зимнюю бурю. Вокруг домов Хвойной Бухты растут и ширятся поленницы, а трубочист переходит на круглосуточный рабочий день. Полка с козырьками от солнца и бессмысленными сувенирами в лавке «Морской Рассол: наживка, снасти и отборные вина» освобождается от всякой хренотени и заполняется свечами, батарейками к фонарикам и керосином. (Сосны Монтерея печально известны неглубокой корневой системой и склонностью падать прямо на линии электропередачи.) В магазине высокой моды Хвойной Бухты на свитер с оленями премерзкого вида вешают зимний ценник — только затем, чтобы весной снять его снова, и так десять лет подряд.

В Хвойной Бухте, где ничего не происходит (или, по крайней мере, уже долго ничего не происходило), сентябрь — целое событие, тихий праздник. Людям здесь нравится отмечать праздники тихо. Они и переехали-то сюда из больших городов для того, чтобы избавиться от событий. А сентябрь — праздник однообразия. Каждый сентябрь похож на предыдущий. Но только не в этом году.

В этом году произошло целых три события. По городским меркам — небольших, но и они с успехом вышибли дух из так любимого здесь статус-кво. В сорока милях к югу в трубе охлаждения ядерной электростанции Дьябло-Каньон открылась течь — крошечная и не очень опасная. Мэвис Сэнд дала объявление в журнал «Песенник»: на всю зиму в салун «Пена Дна» требуется блюзовый певец. А Бесс Линдер, жена и мать двоих детей — повесилась.

Три события, три предзнаменования, если угодно. Сентябрь — ожидание того, чему суждено случиться.

ПОХОЖЕ, У НАС ПРОБЛЕМА

Нет, вы только подумайте!

Какой сегодня день странный!

А вчера все шло как обычно.

Может, это я изменилась за ночь?

Дайте-ка вспомнить: сегодня утром,

когда я встала, я это была или не я?

Кажется, уже не совсем я!

Но если это так, то кто же я в таком случае?

Все так сложно…[1]

Льюис Кэрролл, «Приключения Алисы в Стране Чудес»

Для покойницы Бесс Линдер пахла не так уж плохо: лавандой, шалфеем и чуть-чуть — гвоздикой. По стенам столовой Линдеров на колышках было развешано семь шейкерских[2] стульев. Восьмой перевернулся под Бесс, тоже свисавшей с колышка на миткалевой веревке. Еще на потолочных балках болтались сухие букетики цветов, корзинки разнообразных форм и размеров и связки сушеных трав.

Теофилус Кроу знал, что ему следует вести себя как подобает полисмену, но он просто стоял вместе с двумя санитарами Пожарной бригады Хвойной Бухты и таращился на Бесс, точно она была ангелом, только что надетым на верхушку новогодней елки. Тео думал о том, что пастельно-голубой оттенок кожи Бесс хорошо гармонирует с ее васильковым платьем и узорами на английском фарфоре, расставленном на простых деревянных полках в глубине комнаты. Часы показывали семь утра, и Тео, по обыкновению, был слегка обкурен.

Сверху до Тео доносились всхлипы: там Джозеф Линдер обнимал двух своих дочерей, еще не успевших ничего надеть поверх ночнушек. Мужского присутствия в доме не наблюдалось. Жилье было по-деревенски милым: некрашеные сосновые полы, корзины из ивовых прутьев, цветы, тряпичные куколки, маринады с травами в бутылях выдувного стекла; шейкерский антиквариат, медные чайники, вышивки, прялки, кружевные салфеточки и фаянсовые таблички с молитвами на голландском. Нигде ни одной спортивной страницы газеты, ни одного телевизионного пульта. Все строго на своем месте. Ни единой пылинки. Должно быть, Джозеф Линдер по этому дому ходил так легко, что не оставлял следов. Человек бесчувственнее Тео назвал бы его подкаблучником.

— А парень-то — подкаблучник, — произнес один из санитаров. Его звали Вэнс Макнелли: пятьдесят один год, низенький, мускулистый, волосы зализаны маслом назад — точно так же он носил их еще в школе. Время от времени по роду своих санитарных занятий ему приходилось спасать жизни — это служило логическим обоснованием тому, что всю остальную жизнь он жил болван болваном.

— Он только что нашел свою жену в петле, Вэнс, — изрек Тео поверх голов санитаров. В нем было шесть футов и шесть дюймов росту, и даже во фланелевой рубахе и теннисных туфлях он нависал над окружающими — когда нужно было показать, кто здесь власть.

— Она похожа на тряпичную Энн, — сказал Майк, второй санитар: ему было чуть за двадцать, и он не мог унять восторга от того, что его вызвали на первое в жизни самоубийство.

— Я слыхал, она аманитка[3], — заметил Вэнс.

— Она не аманитка, — ответил Тео.

— Я и не говорю, что она аманитка, я просто сказал, что так слыхал. Я и сам понял, что она не аманитка, когда увидел на кухне миксер. Аманиты же не верят в миксеры, правда?

— Менонитка[4], — высказался Майк со всем авторитетом, наслаждаться который позволял ему статус самого младшего по званию.

— Что такое «менонитка»? — спросил Вэнс.

— Аманитка с миксером.

— Она не была аманиткой, — сказал Тео.

— Но похожа на аманитку, — не сдавался Вэнс.

— Зато муж ее — точно не аманит, — сказал Майк.

— Откуда ты знаешь, — спросил Вэнс. — У него же борода.

— Молния на куртке, — ответил Майк. — Аманиты не признают зипперов.

Вэнс покачал головой:

— Смешанные браки эти. Никогда от них ничего хорошего.

— Она не была аманиткой! — заорал Тео.

— Думай, как хочешь, Тео, но в гостиной у них стоит маслобойка. Мне кажется, тут все ясно.

Майк поскреб полосы на стене под ногами Бесс, где ее черные туфли с пряжками оставили отметины, когда она билась в конвульсиях.

— Ничего не трогай, — велел Тео.

— Почему? — возразил Вэнс. — Она ж не может на нас орать, она мертвая. А ноги мы вытирали.

Майк отошел от стены:

— Может, она терпеть не могла, когда на ее чистый пол что-то попадало. Повеситься — вот единственный выход.

Чтобы детективные способности подопечного не затмили его собственные, Вэнс сказал:

— А знаете, у висящих жертв сфинктеры обычно разжимаются — ужасная пакость остается. Вот я и думаю: а сама ли она повесилась?

— Может, полицию вызвать? — спросил Майк.

— Я тут полиция, — сказал Тео. Он был единственным констеблем Хвойной Бухты — его выбрали восемь лет назад и с тех пор каждый второй год переизбирали.

— Нет, я имел в виду настоящую полицию, — уточнил Майк.

— Я вызову по рации шерифа, — сказал Тео. — Мне кажется, вам тут нечего делать, ребята. Может быть, позвоните пастору Уильямсу из пресвитерианской церкви, пусть подъедет? Я должен поговорить с Джозефом, и надо, чтобы кто-то посидел с девчонками.

— Они — пресвитериане? — Казалось, Вэнса это известие шокировало. В аманитскую теорию он всю душу вложил.

— Позвоните, будьте добры, — сказал Тео и вышел через кухню к своему «вольво». Он переключил рацию на частоту, которой пользовалось Управление полиции Сан-Хуниперо, и уставился на микрофон. За такое шериф Бёртон ему точно башку открутит.